Джон Лукас - Быстрее света

— Джонс, когда что-то задумывает, умеет быть весьма убедительным, — ответил Себастьян. — И между нами: эта вот спасательная экспедиция — как раз то, чего мне не хватало в поисках смысла жизни. Когда ваш корабль отыскал меня, я находился в удручающем состоянии.

— И все же я до сих пор не могу понять, как вам удалось убедить клатадцев отпустить нас, — признался Дракс. — Если рационально задуматься над тем, что вы им сказали, то в ваших словах не было ничего особенно убедительного и вообще примечательного. Тем не менее они возымели власть над этими фанатиками.

— Морикиновый газ, — объяснил Себастьян и извлек из кармана небольшой металлический баллончик с массивной красной кнопкой наверху. — Это самое сильное из всех известных науке средств, увеличивающих внушаемость. Я его щедро распылил в воздухе, прежде чем объявить о своем присутствии.

— Не может быть! — раздался из коммуникатора Джейсона возмущенный голос Ноля. — Не может быть, чтобы вы прибегали к подобным трюкам! Вы же Себастьян Дренч, великий оратор! Вы должны были показать клатадцам глупость их религиозных верований при помощи лишь нескольких хорошо подобранных убедительных слов, а не поспешно применять химическое оружие, как какой-нибудь забравшийся в чужой дом мошенник!

— Мне кажется, что вы несколько наивны, — возразил Дренч. — Никто не смог бы создать себе репутацию столь убедительного оратора без некоторых вспомогательных средств.

— А помните, как вам удалось переубедить крулленского посла на одной из планет в Тригорнском секторе не объявлять этой планете войну? Кто, как не вы, тогда внушил послу, что у него нет никаких логически обоснованных причин верить в само существование этой планеты, а равным образом и в то, что на другой стороне ее гипотетической луны прячется мощный крулленский боевой флот? — спросил Ноль. — Это вам как удалось? Благодаря философии? Или благодаря дурманным средствам?

— Сочетанию обоих компонентов, — ответил Себастьян. — Хотя, пожалуй, ведущая роль в этом деле все-таки принадлежала морикину. Крулленский разум не приспособлен для изощренного абстрактного мышления любого рода, так что, как мне кажется, одни лишь философские аргументы оказались бы недостаточно эффективными.

— А каково время действия вашего наркотика? — поинтересовался Дракс, бросив обеспокоенный взгляд на ближайшего клатадца. — Мне не хотелось бы остаться здесь, когда ваш газ перестанет действовать.

— Физическое его воздействие уже полностью прекратилось, — объяснил Себастьян. — Однако прелесть морикина в том, что он вызывает постоянную перестройку всей системы взглядов жертвы на основе внушенных ей идей. Например, я убежден, что именно при помощи этого наркотика был убит глава преступного клана Дель Грарна. Под воздействием морикина его убедили в том, что его тело не способно переваривать и усваивать ничего, кроме яиц нирианской огненной ящерицы. Когда он умер от голода — это случилось через полгода, — клан прекратил свое существование, истощив все свои ресурсы на поиски вышеназванного несуществующего деликатеса.

— Но я всю жизнь собираю истории о ваших изумительных ораторских способностях, — запротестовал Ноль. — Я всегда считал их свидетельством истинности вашего учения. Если же оно зиждется лишь на удивительных свойствах наркотика, то, выходит, вся моя жизнь прошла впустую!

— А какая разница? — вмешался Джейсон. — Я, например, просто благодарен за то, что мне спасли жизнь. Мне не важно, какой хитростью Себастьян этого добился.

— Я действовал не только по доброте сердечной, — ответил ему Дренч. — Ваш корабль предложил мне пятьсот кредитов в день, если я соглашусь помочь вам. Мне шесть месяцев пришлось готовиться к этому подвигу и еще четыреста лет добираться до вас. Так что вы должны мне целую уйму денег.

— Но ведь считается, что деньги вас не интересуют, — возмутился Ноль. — Вы же верите в тщету всего сущего!

— Так было когда-то, — согласился Себастьян. — Вам ведь наверняка известно, что я публично отрекся от философии нигилизма?

— Что-о-о? — взвизгнул Ноль. — На вашем учении я полностью сформировал мое мировоззрение! Вы не имеете права отрекаться от него!

— Оглядываясь назад, я вижу, что в свое время позволил себе увлечься собственной риторикой, — признал Себастьян. — Я искренне поверил, что в моей доктрине отчаяния содержится некая великая истина. Но когда я стал старше, то начал лучше и яснее осознавать мир в перспективе. Пусть наша жизнь не имеет конечного смысла и полна жестокостей и несправедливостей, это еще не вся истина. Во вселенной непременно есть место чудесам и радости. Мои так называемые учения были на самом деле не более чем позой молодого дурака. К несчастью, средства массовой информации их подхватили и раздули до огромных масштабов, превратив в доходную отрасль. В конце концов я решил поставить все на свои места и открестился от всего, что говорил. Это я сделал в своем выступлении на вручении мне премии как лучшему в Галактике интеллектуалу — другу всегалактических СМИ. Поверить не могу, что вы об этом не слышали. Все новостные каналы об этом несколько недель только и говорили.

— Я не слушаю новостных каналов, — мрачно буркнул Ноль. — Перестал их слушать, когда в вашей книге «Как не быть таким дураком» прочитал, что предназначение телевизионных новостей — убедить людей в том, что они якобы понимают то, что происходит в мире, и одновременно гарантировать, что они не начнут задумываться над чем-нибудь важным.

— Неужели я действительно когда-то написал такое? — удивился Себастьян. — Можно только поражаться, какой простой кажется вселенная молодому идеалисту, не обремененному знаниями об истинном ходе вещей.

— Так что же случилось после того, как вы публично отреклись от своего учения? — поинтересовался Джейсон.

— Мои издатели выдвинули против меня судебные иски. Видимо, в моих контрактах имелся напечатанный мелким шрифтом пункт, обязывавший меня способствовать распространению моих книг, а я его нарушил, объявив их наивным бредом, рассчитанным на наивных подростков. Я потерял все. Когда Джонс отыскал меня, я сидел без гроша в кармане. Я убивал время. Шатался из бара в бар, выклянчивая стаканчик у совершенно незнакомых людей и надоедая им рассказами о том, какой большой шишкой я когда-то был. Короче говоря, Джонс поместил меня в частную реабилитационную клинику и следующие четыре месяца уговаривал меня прибыть на Милитарн, чтобы помочь вам.

— Перспектива вам небось казалась не слишком радостной? — поинтересовался Джейсон.