Георгий Шах - Нет повести печальнее на свете… Научно-фантастический роман

Сторти потягивал ячменку и деликатно молчал, словно догадывался, что землянин еще раз взвешивает возможность заступиться за Рома и Улу, и оставлял решение на его совести. Потеряв надежду, он встал.

— Еще раз извините, легат, за вторжение и разрешите откланяться.

— А почему бы вам не обратиться с жалобой в Сенат? Ведь, насколько мне известно, кланы у вас равны и не существует формальных запретов на подобный брак.

— Благодарю за совет. Признаюсь, такой логичный ход не пришел мне в голову. Я им непременно воспользуюсь.

Тропинин почувствовал, что краснеет, и поторопился как-то загладить свою неловкость.

— Ну а лично вам, синьор Сторти, ничто не угрожает? По тому, с какой страстью на вас набросилась печать…

— Плевать я хотел на этих борзописцев!

— Не опасаетесь, что против вас может быть возбуждено уголовное дело?

— Я не совершил ничего противозаконного.

В дверь громко постучали. Не ожидая позволения, в номер вошел коренастый мужчина в сопровождении целого отряда полицейских роботов.

— Я префект Вероны. Прошу прощения, синьор легат, что по нерадивости охранника к вам проник посторонний. Виновный понесет должное наказание.

— У меня нет никаких претензий.

— Благодарю за снисходительность, но долг службы обязывает.

— Что ж, мне пора, — сказал Сторти.

— К сожалению, — обратился к нему префект, — я вынужден просить вас пойти с нами.

— Что такое?

— Вы арестованы за нарушение общественного порядка. Вот ордер.

— Но позвольте, задерживать человека только за то, что он побывал у меня в гостях, по меньшей мере бестактно.

— Вы меня неверно поняли. Ордер на арест этого человека выдан прокурором провинции Кампанья по обвинению в организации похищения синьориты Капулетти. Мы разыскиваем ее уже несколько дней, и я крайне сожалею, что нам приходится брать преступника под стражу при таких обстоятельствах.

Он мигнул своим роботам, и те моментально защелкнули на запястьях Сторти наручники.

— Как видно, я недооценил нашей юстиции, — сказал наставник со смехом.

— Однако, префект, вы можете, видимо, отпустить моего гостя под залог? Я готов уплатить требуемую сумму.

Тропинин полез за бумажником.

— Я бы не рекомендовал вам вмешиваться в это дело.

— Префект прав. Оставьте при себе ваши деньги, легат. Кстати, вряд ли их хватило бы — размер залогов у нас ой-ей-ей! Один мой приятель в Мантуе попал в аналогичную ситуацию, и ему пришлось выложить, если память мне не изменяет, десять тысяч семьсот пятьдесят две сестерции. Я предпочитаю посидеть. Надеюсь, не слишком долго.

— Дружки у вас, видно, из того же теста, — съехидничал префект.

— А как же, с кем поведешься, от того и наберешься.

— Ладно, пошли. Мое почтение, легат, желаю вам приятного пребывания в нашем славном городишке.

Когда они были уже у порога, Тропинин спросил:

— Постойте, я хотел бы задать один вопрос синьору Сторти. Скажите, ваше имя не Лоренцо?

— Нет, почему вы так решили? — удивился толстяк.

— Неважно, — улыбнулся Тропинин. — Уверен, что недоразумение быстро уладится.

Сторти пожал плечами и, ведомый своими стражами, отправился в веронскую тюрьму.

2

Синьора Монтекки занималась рукоделием, сидя у изголовья кровати, на которой лежал ее муж. Несколько часов назад его отпустили из клиники, наказав соблюдать полный покой. Всего одна неделя, а вся их жизнь пошла верх тормашками. Нет с ними сыновей: один где-то в Свинцовых горах, другой — в бегах. Неизвестно, куда запропастился и Сторти, не у кого узнать, что с Ромом и Улой. Выходить на улицу небезопасно, можно нарваться на какого-нибудь кланового патриота, причем не знаешь, кого следует остерегаться больше — своих или чужих. То и дело звонят с угрозами — пришлось выключить телефон. Давеча их робот пошел, как обычно, закупить съестного — какие-то молодчики выбили ему глаз и смяли ребра, бедняга еле приполз домой. Она вздохнула.

— Анна, — прошептал больной, поглаживая ее руку. — Я очень виноват перед тобой и мальчиками.

— Лежи спокойно, дорогой, тебе нельзя волноваться.

— Во всем моя вина. Я уделял слишком мало внимания сыновьям, не смог привить Рому преданности своей профессии. Люби он ее по-настоящему, ничего такого не могло бы случиться.

Нет, болезнь не изменила образа его мыслей. Он по-прежнему стоит на своем: осуждает Рома и прощает Геля. Она промолчала.

— Скажи, Анна, кто-нибудь из управы справлялся обо мне?

— Да, — солгала она, — они желают тебе скорей выздороветь.

— Значит, меня все-таки не забыли. Признаюсь тебе, я боялся, что после всей этой истории никто не захочет со мной знаться. Я был несправедлив к товарищам, с которыми бок о бок проработал двадцать лет. Двадцать ведь?

— Да, дорогой, ровно двадцать, — сказала она, с горечью подумав, что даже сейчас у него в голове одна работа.

— А Сторти не появлялся?

— Нет.

— Если объявится, не пускай его на порог. Развратитель!

— Забудь о нем, побереги свое сердце.

— Ты права, мне нельзя нервничать.

— Вот и постарайся заснуть. Закрой глаза и считай до ста.

Убедившись, что муж опять впал в дремоту, она потихоньку высвободила руку и пошла на кухню справиться, что будет у них на обед. Скособоченный робот, кряхтя и стеная, стоически стоял у плиты, пытаясь соорудить нечто путное из остатков провизии.

Прозвучал звонок. Анна подошла к двери и спросила:

— Кто там?

В ответ раздался знакомый голос:

— Это мы, синьора Монтекки.

— Метью, Бен!

Анна искренне обрадовалась друзьям Рома.

— Мы знаем, что вашему Робби досталось, и решили пополнить ваши запасы.

Они втащили в дом огромную корзину, набитую снедью. Синьора Монтекки была до крайности растрогана.

— Ром не подавал о себе весточки? — спросил Бен.

Ее глаза наполнились слезами.

— Не тревожьтесь, синьора Анна. У него должно быть все в порядке.

— Хотел бы я быть на его месте, — бодро заметил Метью. — Катается себе со своей подружкой на наших лошадках.

— Я вам так благодарна, вы настоящие друзья!

— Пустяки. Я сам подумываю подыскать себе красотку мату.

— Упаси вас бог!

— О, вы, оказывается, тоже клановая патриотка!

— Нет, Мет, просто у меня предчувствие, что этот роман кончится для Рома плохо. Женитесь лучше на своей.

С улицы послышался шум. Синьора Монтекки послала робота посмотреть, в чем дело. Через минуту он вернулся, держась за грудь.

— Они закидали меня камнями и требуют, чтобы вы вышли сами, хозяйка.