Алан Фостер - Тот, кто пользовался вселенной

— Это так. — Чэхил кивнул. — Это ближе привязывает его к нам.

— Особенно у него большие интересы в том, что имеет отношение к церемонии рождения.

Чэхил удивился, каким образом человек сумел об этом узнать. Но промолчал. Пусть говорит, пусть все скажет сам.

— Что бы вы сказали, — прошептал Томас Линдсей, — если бы узнали, что Лу-Маклин вторгся так широко в вашу торговлю лишь с одним намерением: предать всю вашу расу правительству ОТМ?

— Мы, естественно, принимаем меры к тому, чтобы защитить себя, — сказал Чэхил спокойно. — И в отношении Лу-Маклина были приняты особые меры предосторожности.

Сумеет ли этот невзрачный человек понять назначение лехла? Вероятнее всего, нет, решил психолог. Чэхил удовлетворился более простым объяснением.

— Если Лу-Маклин сделает что-либо против интересов Уэла, он мгновенно умрет. И у него нет ни малейшей возможности это предотвратить.

— Я слышал, что вы запустили в его мозги какую-то штуковину. Ну, а если ему наплевать, что он умрет?

— Любое существо заинтересовано в том, чтобы сохранить себе жизнь.

— Насколько я понимаю, вы уже с ним встречались.

— Очень давно, хотя с интересом слежу за его деятельностью.

— Тогда вы должны знать, что он далеко не средний человек. Он вообще не средний, если вообще человек!

— Да, у меня тоже создалось такое же впечатление, — ответил Чэхил, пытаясь вызвать человека на продолжение разговора.

— Каждый знает его историю. Как он поднялся из подземного мира Кларии, сделал свое существование легальным, и другую ерунду. Я лично думаю, что все это выдумки, заготовленные его же людьми. У него есть все, что только может пожелать человек в этой жизни. Ну, а если он хочет еще больше? Предположим, что он хочет остаться в истории как величайший из героев человечества? Мучеником во имя распространения человечества в Галактике? Не думаете ли вы, что ради этого он пожертвует и своей жизнью?

Чэхил задумался:

— Не знаю. Но идея интересная. Мы на Уэле рассматриваем жизнь как святая святых. Жизнь каждого принадлежит не только ему, но и его семье. Выживание одного важно всем.

— Да, но мы, люди, думаем иначе. По крайней мере, некоторые. Некоторые из нас жаждут отдать свои жизни за то, во что они верят.

— Это не имеет значения. — Он попытался объяснить человеку. — Лу-Маклин умрет, лишь подумав о недружественном действии в отношении Узла. У него даже не будет времени сделать что-либо.

— Да? Вы так полагаете? Тогда, что вы скажете на это? Среди прочего бизнеса, которым занимается Лу-Маклин есть фирмы, которые контролируют выпуск детского питания для ваших новорожденных ньюэлов? Так вы их называете? — Он недобро усмехнулся. — Видите, я неплохо провел свои домашние расследования.

Чэхил не мог сдержать себя, его щупальца нервно сжимались и разжимались. Он все же заставил себя свернуть их и крепко прижать к телу.

— Теперь я знаю, что все, что вы говорите, Томас Линдсей, правда. Или вы бы уже умерли.

— Да, я знаю.

Теперь психологу стала понятна нервозность человека.

— Эта информация могла бы быть фальшивой, ее могли намеренно подсунуть, чтобы обнаружить утечку в системе безопасности человечества или подорвать контакты между дружественно настроенными друг к другу людьми и ньюэлами.

Человек решительно покачал головой.

— Я сделал проверку. Это все настоящее. Я видел имена людей. Все было сделано умно и осторожно. Они разработали химическое вещество, которое вводится постепенно в пищу новорожденных ньюэлов. Оно действует медленно и не дает побочных эффектов. Каждый ньюэл получит свою порцию в период созревания. Благодаря действию этого вещества, они станут сговорчивыми, более подверженными чужому влиянию. И никаких результатов не будет заметно, пока индивидуум не созреет. Но тогда, — человек пожал плечами. — тогда Уэл станет делать все, что скажут люди. Ньюэлы потеряют способность к самозащите. Вы все как бы подвергнетесь анестезии. Но вы и знать не будете об этом, потому что ваша молодежь уже вырастет такой. Вы все станете очень довольными, очень счастливыми, легко управляемыми. Это-то и нужно правительству ОТМ.

— Чудовищно! — сказал хрипло Чэхил Райенз. — Почему вы мне об этом рассказываете? Если оставить в стороне вашу личную неприязнь к Лу-Маклину, не предаете ли вы свой собственный народ в обмен на деньги?

— Нет, черт подери! Я не причиняю никому вреда. Мне безразличны наши скользкие друзья, — добавил он откровенно. — И я никогда не предам свою расу. Я не даю вам информации, которая поможет вам взять верх над человечеством. Я просто хочу помешать тому, чтобы союзные нам твари превратились бы в довольных олухов. А вот и еще доказательства, — он полез в карман и достал маленькую пластиковую коробочку.

Чэхил протянул к ней трясущееся щупальце.

— Здесь полно информационных пластинок. Я сделал несколько копий. У вас есть доступ к современным компьютерам человечества?

Психолог сделал утвердительный жест, и человек понял этот жест.

— Отлично, значит, вы сумеете их просмотреть самостоятельно. Пусть ваши собственные эксперты обработают данные. Это не фальшивка.

— Я так и сделаю, — сказал Чэхил. — Если все это правда, я гарантирую перевод на ваш счет требуемой суммы. Клянусь предками все это останется между нами.

— Вот, — человек передал ему кодирующую пластинку. — Это мой счет. Мой специально заведенный новый счет. Он находится на Реставоне, а не на Ивенвейте. И не переводите всю сумму сразу. Переводите по сто тысяч в год.

— Вы доверяете мне в этом?

Человек поднялся из-за стола.

— Вы поклялись мне своими предками, этого вполне достаточно.

— Я растерян, — прошептал ошеломленный Чэхил. — Я растерян и не верю своим ушам. Если Лу-Маклин на самом деле занят тем, о чем вы говорите, если его действия направлены на невинных новорожденных, то он уже давным-давно должен был бы погибнуть. Но он живет!

— Не огорчайтесь, — посоветовал ему Линдсей. — Поглядите, я программист и исследователь. Я, вероятно, не пойму, что и как вы вогнали в его мозги, даже если вы станете мне это подробно объяснять. Но ведь ньюэлы не в состоянии открыть новые законы биологии. Вы можете лишь использовать существующие. Вам известно то же, что и мне. Этот проклятый Лу-Маклин жив и здоров. Вероятно, он сумел замкнуть или вывести из строя то устройство, которое вы вставили ему в голову. Я хотел бы ошибаться. Я хотел бы, чтобы он умер. Вам же лучше хорошенько проверить, насколько хорошо эта штуковина действует.

Это были последние слова, услышанные Чэхилом от Тома Линдсея. Человек слился с толпой, оставив ошеломленного Чэхила одного в кабине. Он поспешно спрятал коробку с информационными пластинами. Затем его большие глаза осмотрели комнату.