Николай Якубенко - Игра на выживание. Острие Иглы.

— С кораблем проблем не будет. За неделю до «мероприятия» купим билеты и все.

— Или к Грину обратимся. После дела мы хоть целиком корабль у него купим!

— Это все понятно. Какие мысли есть по накладным, отчетам, кассовому аппарату, арифмометру, экспертизам криминалистическим и всему прочему? Не удивлюсь, если уже отпечатки пальцев снимать начали с уголовников. И гномов для чего-то из Хердана вызвали. Для чего?

— Ежу понятно, с Земли все это. Не мы одни перенеслись сюда, кто-то выжил и подкинул идей Железному ордену. Тот принялся их реализовывать. Может такое быть, Агрис?

— Не забывайте, информацию можно снять с человека без его согласия, а уж с землян и подавно. Сняли с них информацию и пользуются теперь себе во благо.

— А может такое быть, что сейчас наши земляки раздают указания орденцам и сидят себе в тепле, комфорте и приятной компании?

— Что бы просто так указания раздавали — сомневаюсь. А вообще, фиг его знает, Железный орден всегда странным был…

— Так может, зря мы суетимся? Пойдем прямо в орден, представимся, нас там примут с распростертыми объятиями?

— Уверен в этом?

— Нет.

— Вот и я своей шкурой рисковать не собираюсь. Может, земляне сейчас на дыбе висят и рассказывают орденцам, как в детстве банку с вареньем сперли у бабушки!

Повисло тяжелое молчание…

— Агрис, так ты понял, почему в начале читал наши мысли, а потом все закрылось?

— Ага, все просто. На земле вы даже представить не могли, что мысли можно читать. Потому не было никаких препятствий для перехвата токов мозга. А когда поняли, что ваши мысли в мире Иглы, как раскрытая книга — запаниковали. Мозг дал команду заблокировать все, что только можно и токи стали недоступны. Вообще, понимание ментальной уязвимости — необходимое условие для ментальной защиты, об этом все книги говорят.

— Короче, знание — сила. Так?

— В точку.

Все трое сидели в баре и пили «на дорожку» вино с хлебом и сыром. Вещи и провиант стояли упакованные на полу рядом со столом, путешественники были одеты по всем правилам путешествия по бездорожью, коняжки были накормлены и готовы хоть на край света отправиться. Но в начале — посидеть.

— Ветал, я так понимаю, когда конвой пройдет — ты еще точно не знаешь?

— Примерно через месяц, Эрфаст говорит, что раньше охрану из магов не соберут.

— Хорошо бы.

— Сколько там будет?

— Больше ста пятидесяти тысяч фарлонгов. Налоги из Стольмена в Воген будут везти.

— Не пи#дит твой Эрфаст?

— Макс, вся канцелярия магистрата на ушах стоит, готовят фарлонги… это не только Эрфаст говорит — все об этом знают. И в прошлом году в это же время ордену пряники везли. Все должно быть в ажуре.

— Ты смотри, ушки не макушке держи в своем «Лотосе». Сам понимаешь…

Окинув прощальным взглядом помещение бара, троица вышла из помещения, прихватив с собой тюки с едой, выпивкой, вещами и сувенирами. Впереди им предстоял долгий путь домой.

Глава 7

Изымать материальные ценности в особо крупных размерах — не шутки, одной подготовкой «мероприятия» здесь не обойтись. Нужно точно знать кого, когда и где.

Для этих целей Виталик в начале осени стал завсегдатаем кабака «Лотос» — широко известного в узких кругах тружеников умственного труда. Или вообще трудом не обремененных. Это была пристань, где бросали свои якоря самые яркие и неординарные личности Стольмена.

Чиновники всех мастей, переписчики, редкие художники, состоятельные коммерсанты — все, кто считал свою деятельность умственным трудом, а самого себя — творческой элитой, приходили попить в «Лотос» вина, пива или даже Ариса.

Через пару месяцев «тусования» в Лотосе, у Виталика сложилось стойкое убеждение — половина здешних завсегдатаев сидит на зарплате у орденской охранки. А местная «богема» — сборище упырей и ущербов.

Люди явно творческие любили выпить и закусить на халяву. При этом рассуждая о Гренарке, пути Зен и общем культурном упадке нынешней эпохи. Чинуши вкупе с торговцами очень любили слушать все это, искренне ощущая себя причастными к чему-то высокому и щедрой рукой подливали в чаши ораторов новые порции алкоголя. Сами ораторы считали своих «спонсоров» быдлом, но вино все равно пили.

Периодически возникали споры «о высоком», но до развязки дело не доходило. В результате возникали, разрушались, восставали из пепла самые разнообразные группы единомышленников. Друг с другом они не очень то и ладили, «Лотос» иногда казался гадюшником, полным готовых кусать друг друга пресмыкающихся.

Несмотря на это, все были довольны и посещение «Лотоса» было чем-то сродни ритуалу, который должен был пройти любой уважающий себя и прогрессивно мыслящий человек.

Виталику творческая интеллигенция и сопутствующие ей разговоры были интересны, как туристу интересны египетские пирамиды. Брожение умов на Земле было намного более глобальным и имело практическое применение. Большевистский коммунизм, анархический коммунизм, государственный капитализм, либерализм, панковское, автономистское, сквотерское, скинхед движение. Фашизм, национализм, традиционализм, теократия вкупе с троцкизмом, маоизмом и прочим и прочим. Земля по сравнению с миром Иглы была бурлящим котлом, полным жизни и выдававшим на-гора все новые и новые идеи.

Игла была обществом статичным, патриархальным. На протяжении тысяч лет оно закостенело вокруг орденов и даже самые пламенные ораторы не могли шагнуть в своих мыслях дальше создания «зон свободного творчества». Плавающие по реке какашки всех устраивали, о другом они даже помыслить не могли.

Более всех Ветал сошелся с Эрфастом. Он был простым кузнецом и на фоне остальных посетителей «Лотоса» смотрелся самым настоящим мамонтом — большим и волосатым. Читать он не умел, потому от «прогрессивных тенденций» был далек. Зато видел жизнь непосредственно перед глазами, делал выводы и любил поумничать в хорошей компании. Виталику такой коктейль очень даже нравился.

— Власть — странная штука, Ветал. Я думал над твоей загадкой — король, священник и богач — кто умрет, а кто останется жив? Кому подчинится наемник? У этой загадки нет ответа. Вернее, их слишком много. Все зависит от человека с мечом.

— Наемник с мечом, он никто. У него нет ни короны, ни золота, ни благословения богов — только кусок заостренной стали. И только ему решать кому жить, а кому умереть.

— Этот кусок стали имеет власть.

— Истинно так… но если нами правят люди с мечами, почему мы тогда притворяемся, будто власть принадлежит королям, баронам, орденам?