Р. Эйнбоу - Экипаж Большого Друга

— Спутники на орбите, мощные энергетические ресурсы на поверхности. Богов мы тут не найдём, но кое-что интересное, наверняка.

— О, наши знакомцы, — радостно информировал Чарли. — Шарики прилетели, опять двое. Спрашивают, чё нада. Нда, придётся мне перевод адаптировать именно таким вот образом. Иначе каждую реплику придётся слишком долго объяснять, никому не в обиду будь сказано.

— Хотим, мол, посетить планету и вступить в контакт с хозяевами. Такой ответ их устроит? — предложил я.

— Вроде, да. Но они хотят проверить, действительно ли вы принадлежите к расе хомо. Почему-то прямо сейчас, — Чарли растерялся.

— И что надо для идентификации? Паспорт показать. Так я его дома забыл, — Иван ещё не понял.

— Для опознания придётся выйти в открытый космос. Потому как ни Друг, ни «Тунгусы» для их сенсоров непроницаемы. И ещё они хотят видеть представителей обоих полов. Вот такие пироги, — пояснил Мирон, имевший через консоль расширенный доступ к информации.

Я посмотрел на Алёну, лицо её выражало неподдельный азарт, ей явно не терпелось примерить скафандр и прогуляться на природе. Значит, вторым пойду я.

Вакуум-скафандры мне не понравились сразу и навсегда. Помню, когда в первый раз надел тяжеленное чудище, почувствовал себя бабочкой в коконе. Страшно захотелось вылезти наружу. Потом, конечно, привык, но радости от ношения получать не научился. Ввиду малых размеров, ни о какой полевой защите речи не шло, всё сугубо материальное и довольно неудобное. Первой мы облачили Алёну. Ей, как ни странно, костюмчик понравился. Глядя на неё, я даже забыл о своих неудобствах. Настоящая космическая амазонка. Как сказал бы тонкий стилист, жёлто-белая гамма костюма приятно гармонирует с цветом волос и подчёркивает… не знаю, что, но точно, подчёркивает.

Я волновался, что Алёна впервые попав в пространство, запаникует, да ещё и невесомость. Но долго волноваться не пришлось. Через несколько секунд захватывающего дух падения в звёздную россыпь мы оказались в берёзовой роще. Никаких дополнительных ощущений, спецэффектов и предупреждений. Просто — раз и всё, и мы в другом мире.

Роща, как роща. Лето, солнце, слабый ветерок шумит в кронах. И запах! Настоящий лесной. Сказать, что я был ошеломлён нельзя. Видно, настолько привык к разным выкрутасам, которые преподносила судьба в последнее время, что ничего кроме злости не почувствовал. Осмотрелся, Алёна, облачённая в комбинезон, как и я, поворачивалась из стороны в сторону с видом, мягко говоря, озадаченным. Первым делом, когда приступ злости прошёл, я подумал «а где скафандры?». Дурацкий вопрос. Окончательно я пришел в себя после того, как Алёна заговорила:

— Хорошее местечко, где мы? Или надо спрашивать — в чьём это мы уме?

— Да уж. Я бы этому уму по мозгам-то настучал. Эй! Хозяева! Покажитесь!!!

Никто, кроме эха не откликнулся. Замечательно. Снова задачка со всеми неизвестными. Но нас и этим не удивишь. Опять же, что главное для командира? Правильно — внушить подчинённым, уверенность в своих действиях. Поэтому я сказал, вытянув руку:

— Пошли. Вон там, вроде бы, тропинка. Посмотрим, что за шутки и что за шутники.

Тропинка, действительно имела место, правда, странная, геометрически правильная. Два раза она изгибалась, и оба раза под прямым углом. После второго поворота, пройдя пару сотен метров, мы вышли на поляну. Алёна даже засмеялась: на краю поляны стояла избушка, хорошо хоть без ножек. Но, буде таковые оказались, то просто дополнили бы картину. Избушка покоряла своей древностью и незатейливостью. Сложенная из огромных замшелых брёвен, крытая соломой, она так вросла в землю, что маленькие оконца оказались наполовину скрыты в высокой траве. Мне показалось, что домик просто устал и присел отдохнуть.

— Какая прелесть! Эй, кто в теремочке живёт? Или как там ещё, встань к лесу задом, ко мне передом, — громко сказала Алена и приветливо помахала руками.

— По-моему, никто в ней давно не живёт, да и стоит передом как раз к нам. Думаю, по замыслу автора эта изба не просто так, а часть спектакля. Реквизит. Только бы с бабой Ягой не пришлось общаться, в таких постановках принципиально не участвую, с детства.

Алёна тяжко вздохнула. Потом не удержалась:

— Узнаю знаменитую мужскую романтичность. Часто приходилось слышать, мол, женщины прагматичны от природы, а истинные романтики мужики. Угу. Ты что? Не понимаешь, это же игра? Может тест, какой. Но вряд ли кто-то таким вот изощрённым способом пытается нас извести.

Игра. Конечно, игра. Но нам лучше бы выиграть. Неизвестно, что тут положено за проигрыш. Несмотря на беззаботность Алёны, к избе я подошел осторожно, медленно потянул заскрипевшую дверь, заглянул внутрь. Ничего, симпатичная обстановка, главное, совсем не такая, какую можно было бы ожидать. Единственная странность жилища заключалась в отсутствии как прихожей, так и сеней, дверь открылась прямо в комнату обычной квартиры, даже чем-то похожей на мою.

Делать нечего, мы вошли и принялись осматриваться. Первым делом я подошёл к окну, обычному, большому. Слава богу, вид из него открывался именно на поляну, а не на городскую улицу, это было бы слишком. Тот, кто играл с нами, останавливался в нагромождении несуразностей как раз на той черте, за которой начинался абсурд.

Стол, диван, два кресла, холодильник и, будто бы отдельно от всей другой обстановки, компьютерный стол с монитором, клавиатурой и мышкой. Под столом отыскался и системник, я машинально надавил кнопку и услышал, как зашумели кулеры и винт. Громко щёлкнул и зажёгся монитор, пошла грузиться операционка. Ха! Потребовала пароль. Как всякий честный юзер, я озадачился, но на всякий случай просто надавил enter, как обычно заведено на моих компах. Сработало. Предполагая, что будет дальше, я всё же удивился, когда выяснилось, что комп мой, домашний.

Значит, кто-то читает мою память, как книгу. Никто кроме меня в мою машину не лазил, да если бы и так, то мы здесь только вдвоём… Стоп, не то. Вывод просто напрашивается:

— Алёна, это галлюцинация. Нам кто-то внушает. Покопался в памяти и внушил.

— И как отсюда выбраться? — в голосе ни испуга, ни недовольства.

— Думаю, наши просто вернут нас на борт Друга. А там мы закрыты от всяких таких воздействий. Поскорее бы, мне тут не нравится, — сказал я и поежился от неприятного чувства незащищенной спины.

— А жаль, я старался, — на пороге стоял, придерживая дверь, немолодой мужчина, неуловимо похожий на покойного Корнилова.

Костюм тройка, седые короткие волосы, очки в металлической оправе. Выглядел он не то преуспевающим банкиром, не то профессором философии, какого-нибудь американского университета.