Владимир Васильев - Дальше в лес…

Та-а-к, я вспомнил про машину… Что это за зверь такой — машина? Я почему-то знаю, что она не зверь, а что-то вовсе противоположное ему — неживое.

Колченог говорил, что Город стоит на холме. Может быть, это и есть Город, может быть, это они и называют Городом. А что я называю Городом?.. Похоже, то место, куда можно прийти и где тебе всё объяснят… Да, наверное, это Город. Только в чем его смысл? Зачем он? И эта странная деятельность… Никто здесь ничего и никому объяснять не собирается. Это живет само по себе своей жизнью, и до нас с Навой ему дела нет. Я ждал чего-нибудь в этом роде?.. Ерунда, ничего такого я не ждал. Я думал только о Хозяевах, а где они здесь — Хозяева? Я глянул на мертвяков. Те стояли в прежних позах, и рты их были все так же раскрыты. Может быть, я ошибаюсь? Может быть, они и есть Хозяева? Наверное, я все время ошибаюсь. Я совсем разучился думать здесь. Если у меня иногда и появляются мысли, то сразу оказывается, что я совершенно неспособен их связать… Мне почему-то кажется, что раньше я запросто их связывал. Из тумана больше не вышел ни один слизень. Вопрос: почему из тумана больше не вышел ни один слизень?.. Нет, не то. Надо по порядку. Я же ищу источник разумной деятельности… Неверно, опять неверно. Меня совсем не интересует разумная деятельность. Я просто ищу кого-нибудь, чтобы мне помогли вернуться домой. Чтобы мне помогли преодолеть тысячу километров леса. Чтобы мне хотя бы сказали, в какую сторону идти… С чего я взял, что мой дом за тысячу километров? Может, мой дом, как Нава предположила, был в той треугольной деревне? Потому и Карл, который не Карл, показался мне знакомым? А где тогда биостанция?..

У мертвяков должны быть Хозяева, я ищу этих Хозяев, я ищу источник разумной деятельности.

Я даже загордился своими рассуждательными способностями, немного приободрился: получалось вполне связно. Ни у кого так в деревне не получилось бы. Начнем с самого начала. Все продумаем спокойно и неторопливо. Сейчас не надо торопиться, сейчас самое время все продумать спокойно и неторопливо. Начнем с самого начала. У мертвяков должны быть Хозяева, потому что мертвяки — это не люди, потому что мертвяки — это не животные. Следовательно, мертвяки сделаны. Если они не люди… А почему, собственно, они не люди? Я потер лоб. Я же уже решал этот вопрос. Давно, еще в деревне. Я его даже два раза решал, потому что в первый раз я забыл решение, а сейчас я забыл доказательства…

Я затряс головой изо всех сил, и Нава тихонько шикнула на меня. Я затих и некоторое время полежал неподвижно, уткнувшись лицом в мокрую траву…

И вдруг с ужасом ощутил, что забыл даже, как выглядят мертвяки. Помнил только их раскаленные тела и резкую боль в ладонях. Я повернул голову и посмотрел на мертвяков. Да, думать мне нельзя, думать мне противопоказано, и именно сейчас, когда я должен думать интенсивнее, чем когда-либо. Но я же ушел! И я здесь! Теперь я пойду в Город. Что бы это ни было — Город. У меня весь мозг зарос лесом. Я ничего не понимаю… Вспомнил. Я шел в Город, чтобы мне объяснили про все: про Одержание, про мертвяков, Великое Разрыхление почвы, озера с утопленниками… Оказывается, все это обман, все опять переврали, никому нельзя верить… Я надеялся, что в Городе мне объяснят, как добраться до своих, ведь Старец все время говорил: Город знает все. И не может же быть, чтобы он не знал о нашей биостанции, об Управлении. О! Еще и «Управление» всплыло!.. Зафиксировать в памяти и подумать потом!.. А сейчас не сбиваться!.. Даже Колченог все время болтает о Чертовых горах и о летающих деревнях…

Но разве может лиловое облако что-нибудь объяснить? Это было бы страшно, если бы Хозяином оказалось лиловое облако. А почему «было бы»? Уже сейчас страшно! Это же напрашивается, Молчун: лиловый туман здесь везде Хозяин, разве я не помню? Да и не туман это вовсе… Так вот в чем дело, вот почему людей загнали, как зверей, в чащи, в болота, утопили в озерах: они были слишком слабы, они не поняли, а если и поняли, то ничего не могли сделать, чтобы помешать. Когда я еще не был загнан, когда я еще был дома, кто-то доказывал очень убедительно, что контакт между гуманоидным разумом и негуманоидным невозможен. Да, он невозможен! Конечно же, он невозможен! Еще бы понять, что это такое!..

И теперь никто мне не скажет, как добраться до дому… Не у лилового же облака спрашивать! А может, встать, пойти и спросить?.. Ага, так мертвяки меня и пустили… А договориться с людьми для меня тоже невозможно, и я могу это доказать. Я еще могу увидеть Чертовы горы, говорят, их можно увидеть иногда, если забраться на подходящее дерево и если это будет подходящий сезон, только нужно сначала найти подходящее дерево, нормальное человеческое дерево. Которое не прыгает. И не отталкивает. И не старается уколоть в глаз. И все равно нет такого дерева, с которого я мог бы увидеть биостанцию… Биостанцию?..

Би-о-стан-ци-ю… Я забыл, что такое биостанция…

Лес снова загудел, зажужжал, затрещал, зафыркал, снова к лиловому куполу ринулись полчища мух и муравьев. Одна туча прошла над нашими головами, и кусты засыпало дохлыми и слабыми, неподвижными и едва шевелящимися, помятыми в тесноте роя. Я ощутил неприятное жжение в руке и поглядел на нее. Локоть, упертый в рыхлую землю, оплели нежные нити грибницы. Я равнодушно растер их ладонью.

«А Чертовы горы — это мираж, — подумалось вдруг. — Ничего этого нет. Раз они рассказывают про Чертовы горы — значит, все это вранье, значит, ничего этого нет, и теперь я уже не знаю, зачем я, собственно, сюда пришел…»

Сбоку раздался знакомый устрашающий храп. Я повернул голову: сразу из-за семи деревьев на холм тупо глядел матерый гиппоцет, обмахиваясь рыбьим хвостом. Один из мертвяков вдруг ожил, вывернулся и сделал несколько шагов навстречу гиппоцету. Снова раздался храп, треснули деревья, и гиппоцет удалился.

«Мертвяков даже гиппоцеты боятся, — подумал я. — Кто же их не боится? Где бы их найти, которые не боятся?.. Вроде бы я не боюсь, только сейчас глупо связываться. Без палки-то. И травобой, пока от воров бежали да дрались с ними, где-то потеряли. Мухи ревут. Глупо, нелепо. Мухи ревут. Осы ревут… Мне, что ли, за компанию зареветь? У-у-у-у…»

— Мама!.. — прошептала вдруг Нава. — Мама идет…

Мне показалось, что я оглох от этого шепота. Глянул на Наву.

Она стояла на четвереньках и глядела через мое плечо. Лицо ее выражало огромное изумление и недоверие. Я проследил за ее взглядом и увидел, что из леса вышли три женщины и, не замечая мертвяков, направились к подножию холма.

— Мама! — завизжала Нава не своим голосом, перепрыгнула через меня и понеслась им наперерез.

Тогда я тоже вскочил, и мне показалось, что мертвяки совсем рядом, что я чувствую жар их тел.