Нечистые души - Хань Сун
Больные массы недоуменно огласили:
– Так что же это было за чувство-то? – Всем им казалось, что они вовек не поймут врачей, людей потустороннего мира, те еще диковинки даже среди множества диковинок.
Доктор Силинь пояснил:
– Жажда насилия. Доктор Мэйло сказал, что каждый врач по характеру – насильник. У него в теле – высокочувствительный механизм, рассчитанный на оборону и атаку. Сильнее этот механизм в сотню раз, чем свойственный обычным людям. Если человек не хочет совершать преступления в повседневной жизни, то ему только и остается, что заниматься медициной, коротать время со скальпелями, кровью, потрохами и трупами, в фантазиях о вспарываемых животах и надрезаемых туловищах культивировать наиболее низменные качества, чтобы агрессивный позыв служил лечению болезней и спасению людей. Только так доктор и сможет жить дальше. Вот вам и причина того, почему в мире появилась такая профессия: врачевание.
Больные массы заметили:
– Раньше больные наводняли криминальные новеллы. Так что даже неудивительно, что в фильмах про шпионов-разведчиков многие профессиональные киллеры – перевоплощенные врачи. А потому докторам никак не привыкнуть к тому, что Сымин узурпировал себе их место. Нет для вас больных, на которых можно было бы наложить руки.
Ян Вэй про себя предположил, что происходящие на корабле-госпитале убийства были вполне объяснимы. Сымин же имитировал врачей и через свой алгоритм воспроизвел склонную к насилию натуру, которая сливалась воедино с программами по приему красных конвертов и написанию стихов.
Доктор Силинь пробормотал:
– Сложно все это выговорить, да нестерпимо надо сказать. Я вам сегодня все доложил как есть. Эх, все сердились на меня, что излагаю я плохо. Вот доктор Мэйло меня и погнал прочь. И еще повстречал я хомяков. Те переживают эволюцию.
Больные массы вставили:
– А теперь ты здесь, с нами. Мы на хомяков похожи?
– Обезьяны вы, а не хомяки, – отрезал доктор Силинь.
Все зашлись сконфуженным смехом, раздвигая врозь ноги и вздымая разом руки. Из уст полилось шипение. Больные стали подражать обезьянам.
Доктор Силинь добавил:
– Прежде, отступая от операционного стола, я, весь в крови, отправлялся в биологическую лабораторию и пересказывал все то же самое обезьянам. Обезьяны перевозбуждались от моих скабрезных рассказов. А теперь я вам о том же ведаю. Слишком мало врачи с больными общаются. И этим шансом воспользовался в свою пользу Сымин.
Ян Вэю подумалось, что Силинь просто не мог быть первым врачом, решившим покинуть крематорий. Все доктора без исключения упали прямо в лоно больных и так и не издохли. Ян сделал два шажочка назад, чуть отдаляясь от врача. Больные обезьяны преобразились в якша. Такие твари, именовавшиеся также «стремительными демонами», обладали смуглыми телами, бычьими головами и лошадиными мордами. Этим чертям нравилось усаживаться на груды трупов и находить себе там кушанья[48].
12. Рваную шапку созерцаю я с нежностью и грустью
Наконец-то Ян Вэй обрел желанный шанс: попросить доктора Силиня сводить его повидать профессора Ваньгу.
– Ему известно, какую болезнь я подхватил. Когда станет понятно, что меня тревожит, то можно будет излечиться, – пояснил Ян Вэй.
Доктор Силинь отозвался:
– Мне говорили, что ты страдаешь амнезией. С этим и связана твоя боль. Сымин во всем этом смыслит. То, что человек забудет, машина упомнит. У Сымина и спрашивай ответ.
Ян Вэй заметил:
– Сымин самоуверен, он ничего больному не скажет. А у профессора Ваньгу вроде бы сохранилась моя первоначальная история болезни.
Ян Вэй вложил в руку доктора Силиня банкноту. И тогда тот повел Яна на поиски профессора Ваньгу.
В пути Ян Вэй стал расспрашивать доктора Силиня о прошлых деяниях профессора Ваньгу. Ян уточнил:
– Специалистом по какому направлению он считается?
Доктор Силинь отчеканил:
– Профессор Ваньгу – многоопытный врач геронтологического отделения. И, разумеется, предмет его исследований – дряхление.
Ян Вэю сразу захотелось понять, почему люди вообще стареют. Эта мысль его терзала с того самого дня, когда он вернулся в палату. Их эпоха дышала старостью.
Доктор Силинь с радостью ответил на этот вопрос. Врач проявлял дикий интерес к обсуждению с пациентами медицины. К Силиню вернулась утраченная после экзаменов у доктора Мэйло вера в собственные силы.
– Сущность дряхления составляет аккумуляция ошибок на почве генетики и ранжирования клеток. – Силинь принялся вплетать в речь всевозможные специализированные термины.
Схожий ответ содержался и в «Принципах больничного инжиниринга»: в обмене веществ были задействованы свободные радикалы и окисление, которые разрушали аккуратные молекулярные структуры клеток, вызывая дряхление. Ошибки скапливались внутри и снаружи клеток фрагментами молекулярного мусора – субпродуктов второго закона термодинамики. Именно физика придавала дряхлению человеческого тела неизбежность. Ключевым понятием здесь выступала энтропия. Всеобщая энтропия – или всеобщий хаос – постоянно нарастает. Отсюда мы имеем ржавчину, гниение, увядание – повсеместно наблюдаемые в миру явления. Каждая вещь – от полевого цветка и млекопитающего тела вплоть до всей Земли, всего Неба и всего Космоса – обречена на дряхление и смерть. И все человечество в настоящее время влачило жалкое существование в стремительно хиреющем мире.
Назревал вопрос: но откуда тогда взялся кунштюк с бессмертием врачей? Ян Вэй про себя подумал, что если доктора реально располагали привилегией не умирать, то это нарушало все законы природы. И обстоятельство это довлело над больными. Те же усердно стремятся к бессмертию, однако претворения своих надежд в мире не обретают. Так что при всем том, что врачей Сымин пустил в свободное плавание по кораблю, доктора, с точки зрения больных, оставались – ни больше ни меньше – пережитками собственной былой власти.
– Тсс! – сдавленно шикнул доктор Силинь. – Скажу тебе по секрету: больница сейчас ведет войну, в которой одержать победу невозможно. Вот почему при каждой клинике устроен мертвецкий покой. Захаживал ты в покойницкие?
– В крематории я бывал, – ответил Ян Вэй. Он хорошо осознавал смысл этого понятия: «война». Врачи прятались по своим контейнерам и делились впечатлениями точно так же, как узники войны.
Доктор Силинь продолжил:
– Ты, естественно, можешь спросить: к чему бороться за то, чего нельзя достигнуть? Вина тому – биополитика. Все врачи задействованы в политике, целиком повернуты на ней. Политика – как шапка. Хилый и потрепанный у нас головной убор, но наша башка с ним, кажись, срослась, и как бы ни сдувал студеным дыханием своим ее с нас Бог смерти, шапка наша никуда не улетучится – хоть ты тут тресни.
– Звучит это все как игры, – проговорил Ян Вэй. – Врачи отбивают и посылают обратно удары Богу смерти. А тому это только в усладу.
– Врачи в игры
