Челси Ярбро - Отель Трансильвания

После его ухода в столовой опять воцарилась мертвая тишина. Потом Клодия закрыла лицо руками и разразилась рыданиями, которых ничто уже не могло удержать.

Мадлен, выждав минуту, поднялась и выскользнула за дверь, благо остановить ее было некому. Она взяла льняную салфетку, лежавшую на притулившемся к стенке комоде, и окунула ее в вазу с цветами, стоявшую тут же. Убедившись, что салфетка намокла, девушка отжала ее и вернулась в столовую, предусмотрительно щелкнув дверной задвижкой.

- Тетушка,- произнесла она твердо,- вам следует успокоиться. Я принесла салфетку. Приложите ее к глазам. Скоро придет батюшка Что он подумает, найдя вас в таком положении?

Графиня покорно кивнула и позволила Мадлен отвести себя к одному из кресел, стоявших возле камина. Сотрясаясь всем телом, она крепко держала племянницу за руку.

- Тетушка, умоляю. Я знаю, каково вам приходится, но, право, не стоит так себя изводить.- Мадлен нагнулась и принялась промакивать лицо графини салфеткой.- Перестаньте, у вас Покраснеют глаза Вы растеряете всю свою красоту.

К ее удивлению, рыдания вдруг прекратились. Клодия несколько раз судорожно вздохнула и, отобрав у Мадлен салфетку, принялась приводить себя в порядок сама

- Ах, дорогая, это случилось невольно, я вовсе не собиралась вести себя так.- Она заставила себя выпрямиться и вздохнула еще раз.- Но иногда становится очень уж горько. Бедняжка, тебе приходится возиться с заплаканной теткой, беде которой ты все равно не можешь помочь! Однако... довольно истерик. Я не хочу, чтобы о моих семейных нескладицах узнал еще и Робер. Хотя мне, возможно, и стоило бы обратиться к нему за советом...

- Ах, тетушка, нет! - вырвалось вдруг у Мадлен.

- Что? - удивленно вскинулась Клодия.

- О, ничего. Я только хотела сказать, что батюшка - человек несомненно хороший и честный, но, мне кажется... ему несвойственна житейская мудрость. Иное дело... граф Сен-Жермен. Он так много видел и такой рассудительный... впрочем, вы сами знаете, что для вас лучше...- Склонив голову, девушка прислушалась.- Похоже, кто-то идет. Пожалуйста, дорогая тетушка, вернитесь за стол, давайте продолжим трапезу как ни в чем не бывало. А там вы сами поймете, как вам поступить.

Клодия уже стояла возле стола.

- Ив самом деле,- сказала она решительным тоном.- УЖ и не знаю, что на меня нашло. Ты абсолютно права, моя дорогая. Открой дверь Роберу. Мы будем беспечны и веселы, как парочка шаловливых подружек.

Мадлен оттянула задвижку и улыбнулась стоящему на пороге отцу.

В своей старомодной одежде он смотрелся довольно нелепо: полы камзола до неприличия узкие, карманы подняты чересчур высоко. Но скроен был этот костюм, безусловно, изрядным мастером, а сизый цвет рубчатой ткани вовсе не выглядел мрачным. Он усмехнулся:

- Я тронут. Девочка оторвалась от трапезы, чтобы встретить отца,

Мадлен взяла его за руки.

- Мы с тетушкой, вас поджидая, считали минуты и почти не притрагивались к еде.

Она посторонилась, приглашая отца войти.

Брат и сестра замерли, всматриваясь друг в друга, ведь расстояние, их разделявшее, измерялось годами. Графиня, неуверенно улыбаясь, присела в весьма церемонном поклоне. Маркиз, спохватившись, ответил ей в той же церемонной манере.

- Ах, Робер,- наконец произнесла Клодия и подошла, чтобы поприветствовать гостя по-родственному.- Сколько лет прошло, сколько зим...

Брат сдержанно обнял сестру, затем отступил и склонил голову набок.

- Прошло,- согласился он, внимательно ее оглядев.- Но годы были милостивы к тебе, Клодия. Я бы никогда не поверил, что тебе все тридцать семь. Ты выглядишь не более чем на тридцать.

Клодия благосклонно приняла комплимент и проводила Робера к столу.

- Прошу вас присесть и разделить с нами наш ужин. Конечно, вам сейчас принесут то, что вы заказали, но от этого нежного, протушенного в винном соусе мяса не отвернулся бы и король.

Робер сел, но выглядел несколько скованно.

- А где же, Клодия, ваш супруг? Я надеялся возобновить с ним знакомство.

Клодия оказалась на высоте и ответила с восхитительной легкостью:

- Ах, Робер, Жервез, такой бестолковый. Он, не посоветовавшись со мной, дал какие-то обязательства на этот вечер еще неделю назад и был просто в отчаянии, что ничего не может переиначить. Прошу, не судите его слишком строго. Надеюсь, он вскоре освободится и прибудет сюда.

Робер склонил голову, принимая ответ к сведению. Он не видел сестру много лет, а потому и не понял, что она думает вовсе не то, что говорит.

- Что ж, понимаю. Взятые на себя обязательства следует исполнять. Не беспокойтесь, сударыня, я ничуть не задет и с удовольствием побеседую с ним немного позднее.

Он улыбнулся двум женщинам, а те ответили ему взглядами, полными нежной любви.

Отрывок из письма маркиза де Шеню-Турея к маркизу де Монталье.

"2 ноября 1743 года.

...С вашей прекрасной дочерью я имел удовольствие познакомиться в отеле "Трансильвания" - на одном из приемов. Составив ей партию в нескольких танцах, я убедился, что ее обаяние более обусловлено духовными качествами, нежели неотъемлемой от нее красотой. Остроумие мадемуазель де Монталье вызвало мое восхищение, а добродетельные суждения пробудили во мне истинное уважение к ней.

Так как о других обращениях к вам по интересующему меня поводу мне ничего не известно, я беру на себя смелость обратиться к вам напрямую, в английской манере, чтобы сказать: я сочту величайшим счастием моей жизни, если вы примете меня как своего зятя. Мое состояние и ранг равны вашим, так же как и прочие атрибуты моего положения. Я предлагаю вашей дочери свою искреннюю преданность и надеюсь, что она вызовет в ней ответное чувство.

Разумеется, мне не будет достаточно лишь вашего одобрения. До того как все решить окончательно, я хочу узнать у мадемуазель де Монталье, склонна ли она дать мне желанный ответ. Мои чувства к вашей дочери таковы, что, не ощутив в ней взаимности, я немедленно откажусь от всяческих на нее притязаний, ибо ищу не только руки ее, но и сердца.

Посему четвертого числа этого месяца после приема у д'Аржаньяков я намереваюсь сделать вашей дочери предложение. С вашего позволения я предложу к ее услугам свой экипаж для прогулки. Если вы изъявите желание сопровождать нас, то будьте уверенны, что препятствий к тому не имеется никаких.

Смею надеяться, что, будучи свободной от треволнений, связанных с праздничными обстоятельствами, мадемуазель де Монталье откроет мне свое сердце и либо дарует счастье, либо скажет, чтобы я оставил надежду завоевать ее когда-либо.

...Я почту за честь быть представленным вам на этом приеме. Возможно, вы пожелаете о чем-нибудь меня расспросить или, быть может, откажете мне. Я знаю одно: все, что бы вы ни решили, будет продиктовано интересами вашей дочери, а не меркантильными соображениями. Хотя, увы, в этом мире молодые люди очень часто становятся чем-то вроде разменной монеты в руках корыстолюбивых родителей, преследующих сиюминутные цели и не заботящихся о ценностях высших.