Владимир Петров-Одинец - Лабиринты Гипербореи

Но голос мальчишки дрогнул. У мамы в глазах опять плеснулся ужас. Славка пожалел, что не справился, выдал своё огорчение.

«Ах, мама! Не волнуйся, я взрослый, я не заплачу, – подумалось ему, – хотя жаль. Я хотел убедить вас».

Мама после возвращения Славки так переживает – впору погладить её по голове, пожалеть, как маленькую. Папа более сдержан, он лишь смотрит на сына с любопытством. Ещё бы, тот резко изменился! В первое же утро, вернувшись домой, Славка поднялся рано. Вместе с отцом добежал к Оби, искупался и вернулся тоже бегом. Причём в таком темпе, что запалил Быстрова-старшего. Теперь пробежки вошли в привычку. Мама смирилась, как и с желанием сына пойти на фехтование. Она всего один раз заявила, что не узнаёт Славку. Когда тот достал учебники истории и географии. И принялся читать их! До начала учебного года!

А Славка к тому же купил карту мира, России, Красноярского края. Он ползал по ним с линейкой и карандашом, пытаясь восстановить маршрут своего путешествия. Попросил помощи у отца. Подробно рассказал, как и куда они попадали. Быстров-старший помог вычислить железную гору – Темиртау. Разобрались и с Кольским полуостровом. Но степь поставила славкиного папу в тупик. Сомневался он и насчёт путешествия в прошлое.

Славка не обижался. Честно, так папа очень много сделал, чтобы убедиться и убедить других. Удивительный нож, подаренный Лисой-Миланой, удалось забрать у полковника. Хотя везти такой клинок через половину страны даже папе оказалось необычайно сложно. Но в Академгородке волнистую сталь сочли современной подделкой под дамасский клинок. Листок осиной бумаги с рисунками лабиринтов и надписью – тоже объявили новоделом. А ведь он Славке достался случайно, от самого Тринса. Когда они думали, что погибнут с бою с дикими, мальчишка не успел вернуть листок волшебнику, сунул в карман и забыл.

Единственное, что вызвало замешательство ученых, это безукоризненное владение санскритом. Когда Славка и Русана услышали акцент главного специалиста по этому языку, они не сумели скрыть улыбки. Хорошо, доцент не обиделся. Наоборот, попросил рассказывать про тот мир на том языке и записал их рассказ. А они вспоминали те события часа два. Доцент прижал диск с записью к груди, словно сокровище, и сразу согласился с волшебством! Так и заявил: за два месяца выучить санскрит можно только чудом. Что за одну ночь – не поверил.

Собственно, Славка привык, что им с Русаной не верят. Врачи, милиционеры, приятели, соседи – это полбеды. Но самые близкие люди смотрели, как на больного! Не верили! Ни единому слову! С таким отношением мальчишка не мог смириться. Должен же быть хоть один, кто поймёт! Тимур, лучший друг – тот кивал, соглашался. Однако без прежней искренности. Вот и оказалось, что во всём мире только одна живая душа знала: всё – правда. Мудрено ли понять, что в новом мобильнике Русана шла первой в быстром наборе? И скайп её стоял в приоритете. И вообще, с ней можно говорить обо всём пережитом в том мире, без утайки.

Фотографии, сделанные в Затулье, никого не убедили. Милиционеры их внимательно просмотрели и вернули. Сказали, эту секту или банду они ещё вычислят и поймают. Досадно, что не получились леший и водяной. Тогда у Тринса, простучав батарейку ножом, Славка ненадолго оживил фотик. Но вспышка не сработала, а света в лесу оказалось мало. Отец долго рассматривал кадр на экране, потом напечатал. Даже обвёл контур, но листья одежды – они делали фигуру лешего незаметной на фоне кустарника. Что уж говорить про лицо водяного – крупная рыбина высунулась, вот и всё!

Зато классно вышли русы, Ждан, Борун. Где рыжая в обнимку с Дарой – Славка распечатал специально для Руськи. Крупно, как портрет. Конечно, и себе сделал. Но самое главное – с помощью папы выделил и увеличил Сокола. С той фотки, самой первой, в казарме. Когда фотошоп убрал красный отсвет глаз, Быстров-старший спросил:

– Это кто, такой улыбчивый? Симпатичный парень!

Русана получила портрет, застыла, прикусила губу. Славка понял, развернулся и ушел домой. Вечером получил мэйл: «спасибо». И больше они Сокола не упоминали, как по уговору. Даже амулет, подаренный русом перед бегством по Железной горе, серебряный кружок с крылатой птицей – одноклассница сняла.

Прошло уже две недели. Время сгладило остроту воспоминаний. Славка понял – никого ему не убедить. Вроде и родители успокоились, перестали говорить, как с больным. До конца каникул оставалось всего ничего – пока они были там, здесь пролетело больше двух месяцев. Но вчера по телику шла передача о Гиперборее. Ведущий упомянул имя Нарады – Славка подскочил, как ужаленный. А когда прозвучало, что некий Лен служил Аполлону, он не выдержал:

– Вы слышали? Нарада был, был! Я не вру! Аполлон, это Опалун, а Лен – это Тринс! Едем, я покажу, где выбил своё имя и рисунок сделал. Там петроглиф, он и за тысячу лет никуда не делся!

И долго ещё Быстров-младший требовал, настаивал – это последний шанс убедить их! Мама разволновалась, созвонилась с папой, наобещала, что да, поедем. Славка поскайпился с Русаной, рассказал про Гиперборею. И рано лёг спать. Ему снилось Затулье, путешествие на Соловки, а разбудил спор родителей.

«И они не верят, что я говорю правду… Ну и пусть! Не привыкать…»

Славка пожелал родителям спокойной ночи, направился в спальню. Быстров-старший остановил:

– Ты уверен, Ярослав, что найдёшь доказательства?

Взрослое обращение. Хорошо, вот тебе, папа, взрослый ответ:

– Да. Найду.

– Тогда едем. Но если нет – ты навсегда прекращаешь разговоры на эту тему. Договорились?

Рейсовый автобус высадил Быстровых в центре поселка. Славка дошёл до берега Июса и растерялся. Не та река и не в том месте текла по долине. Однако горы стояли незыблемо, хотя и странно выглядели без леса. Вот он, Первый Сундук!

– Туда!

По дороге до горы Яр вспомнил неудачу Дрона с открытием силобора. После того выброса у подножья оставалась глубокая яма. Если за прошедшие тысячи лет её не заровняли. Родители выслушали историю скептически, но – вот удача! – воронка никуда не делась. Конечно, она здорово осыпалась, стала пологой, однако форма подтверждала слова Быстрова-младшего. На вершину Сундука Славка подниматься не стал. С половины горы долина прекрасно просматривалась.

Мальчишка присел на камень. Закрыл глаза. Недавняя память воскресила вид древнего Затулья. Тогда река текла далеко в стороне от нынешнего русла. А валун стоял на берегу, в самом начале плёса. Вон там! Открыв глаза, Славка приметил место, где мог скрываться выбитый им петроглиф.

Валун отыскался, хотя годы утопили его в землю. Верхушка едва торчала из травы. Удивлённый Быстров-старший выпросил в ближайшем доме две лопаты. Срубив дёрн, отец с сыном принялись за раскопку. На глубине метра Славка остановился, присел на корточки, присмотрелся: