Владимир Яценко - Русский фантастический, 2015 № 01. Черновики мира [Антология]

— Доктор, за тристапроцентную пенсию я найму себе юриста для разовой консультации. Думаю, это решаемый вопрос. Пальцы ног, как вы, конечно, знаете, тоже имеют неповторимый рисунок. Потом, можно, думаю, заверять сканированием сетчатки глаза… В общем, что мне подскажут, то и буду делать. Ну как, по рукам? — Рылеев молчал. — Последний раз могу такое сказать, ха-ха… Доктор, ну не переживайте так! Даже если я сейчас не наберу всю сумму, чтобы провернуть такой масштабный обман государства, я с пенсии с вами по частям рассчитаюсь. Обещаю.

— Что? — удивленно переспросил Рылеев. — Ах, ну да, деньги…

— Доктор, поверьте, вы внакладе не останетесь, я честный человек. Так что перестаньте хандрить. Жизнь продолжается!

— Жизнь продолжается… Электромобиль… Садовый участок… Почему я не могу быть как все?..

Странный доктор еще долго бурчал что-то нечленораздельное, пока пациент, устав ждать вердикта, не взял его за руку, нарушив какую-то статью какой-то главы составленного высшими умами мира Кодекса. Заведующий отделением замолчал и уставился на дедушку.

— Доктор, я лучше завтра приду. А вы пока подумайте. И выпишите мне новый талон, хорошо? На следующий день.

— Да-да, конечно… — тихо просипел Александр Андреевич и завел в базе новый талон.

— Что это? — Главврач, тучный высокий человек с копной нечесаных седых волос, тупо разглядывал присланный Рылеевым имэйл.

— Это заявление, — сдержанно пояснил пришедший Рылеев. Он не понимал, почему его вызвали на двадцать второй этаж. Нельзя было задать все вопросы по скайпу? За год с лишним он впервые в этом кабинете. Главврач раньше никогда не решал вопросы очно.

— Я читать умею, уважаемый Александр Андреевич. Я спрашиваю, что это?! С вашим приходом число смертей увеличилось. Одна бабушка перекинулась с вами парочкой слов в магазине и тут же решила умереть. Вы умеете вселять в людей пессимизм и депрессию. За это я вас и люблю.

— Зато я себя не очень.

— За этот день только три оформленных счета. Почему?

— Трудный выдался денек, — индифферентно пожал плечами доктор.

— Ну хорошо, всякое бывает… Солнце утром выглянуло, вот они и решили остаться. Ничего, зачем же так переживать? Завтра улов будет лучше. Обещают кислотные дожди. Только сиди и подсовывай каталоги. И документы оформляй. Не работа — рай! Как можно самовольно уходить?

— Уходить? — грубо усмехнулся Рылеев и покачал головой. — Действительно, не понимаю. Как можно самовольно уходить, да еще и деньги приплачивать за это.

— Ну у вас и шуточки, — фыркнул главврач. Поднялся, нажал на дринк-машине кнопку «коньяк». Из ста одиннадцати наименований выбрал что-то и разлил по емкостям. — Выпьем?

— Увольте, — качнул головой непьющий Рылеев.

Главврач расхохотался:

— Ни за что.

— Не имеете права. Почитайте МПК. Я по собственному желанию увольняюсь. Желания личностей планеты Земля — закон, разве нет? Хотят ли они быть порезанными на куски, сожженными на костре или просто свободными ото всего этого — неважно. Это закон.

Начальник в три глотка осушил напиток. Сел. Пару раз шмыгнул носом, пытаясь всплакнуть. Не получилось. Рылеев мог объяснить почему. Только те, у кого сохранилась душа, могут заплакать. Как сегодняшний старик, к примеру. Как сам Рылеев.

— Не заставляйте меня снова брать на работу Шутикова! — заныл главврач. — Он всех клиентов своими шуточками-прибауточками распугает!

— Поверьте, он лучший человек для этой должности, — осторожно кивнул собственным выводам Александр Андреевич.

Выходя из кабинета, Рылеев подумал: «Прощай, электромобиль… Прощай, новый садовый участок… Здравствуй, свобода!»

Магеррам Зейналов

Переезд

День первый

Одиновичу клиент не понравился с самого начала. Был он какой-то скользкий, все высматривал, вынюхивал, расспрашивал что да как.

— А ядро как? Тянет?

— Сами ж видите.

Клиент окинул Одиновича очередным подозрительным взглядом. Кажется, восьмым по счету.

— Молодой человек, я не люблю врать и маскарад тут устраивать не намерен, — взыграла в Одиновиче гордость. — Если хотите знать, я вообще не тороплюсь продавать. Не вам, так другому.

— Нет, что вы, я совсем не хотел вас обидеть, — сказал клиент самым мирным тоном, впервые одарив хозяина столь же мирной улыбкой. — Просто мне же здесь жить, ну и хочу знать, все ли нормально, не рухнет ли в тартарары.

— Уж на наш с вами век хватит.

— Так что там насчет ядра?

— Сами подумайте. Шестнадцать километров плотной атмосферы. Тянет же.

— Стало быть, железное?

— Железное, — с нескрываемой гордостью подтвердил Одинович.

Клиент скривил рот.

— Железное сейчас никто не делает. Вчерашний день.

— А какое же делают? — опешил Одинович.

— Водородное.

Глаза Одиновича полезли на лоб.

— То есть как водородное?

— А они водород прессуют, получается вроде керамзита, но долговечнее, не фонит и тепло держит лучше.

— У меня железное, я двадцать лет тут живу, и оно меня устраивало.

Клиент попытался было опять просверлить Одиновича взглядом, но ему не хватило харизмы.

— Спустите цену. Девяносто тысяч — нормальная цена. Ни ваша ни наша.

К слову, Одинович изначально рассчитывал минимум на девяносто пять, а в объявлении претендовал на все сто десять.

— Я ж вам уже до ста спустил, куда дальше! Ни ваша ни наша — это как раз сто. Круглая цифра, красивая.

Старик Одинович попытался искренне улыбнуться, но улыбка вышла кривой — врать он действительно не умел, даже лицом.

— Вы уверены?

Одинович задумался. Это был первый клиент, другие вполне могли заплатить и больше.

— Уверен.

День второй

— Господин Одинович? — спросил вкрадчивый голос неопределенного пола.

— Слушаю.

— Это из «Юниверс Риэлтере Грейт Галактик Индастриал» вас беспокоят. Планету продаете?

— Продаю, — нехотя признался Одинович.

— Малогабаритную? — полуутвердительно спросил маклер.

— Почему малогабаритную? — обиделся Одинович за планету. — Вполне себе нормальную.

— Радиус-то какой?

— Двенадцать и шесть, — похвастался он. — Тысяч.

— Стало быть, малогабаритную. — как бы искренне вздохнули на том конце провода.

— Знаете что, я вас вообще-то и не звал. В газете ясно было написано «риэлторов прошу не беспокоить».

— Так я их и не беспокою, — усмехнулся собеседник.

— Я имел в виду, чтобы они не беспокоили.

— А, понял.