Игорь Дубов - Распоротый

- Я думаю, - говорил Лара, - мы должны пересмотреть наши планы по выпуску удобрений. У нас нет денег платить за эти удобрения, хоть хозяева биохимических заводов и готовы поставлять их в кредит.

- Выходит, мы должны свернуть программу увеличения полевой продукции? тут же спросил его кто-то за столом.

- Нам не нужно столько удобрений. Они лишь вызывают интенсивный рост хайси.

- Я уверен, что люди справятся с сорняком, поскольку это нужно делу Восстановления.

- Но это же неэффективно: вносить лишние удобрения, чтобы потом надрываться, выпалывая сорняк.

- А что же тогда нам делать с людьми, которые выехали уже на поля, чтобы принять участие в подготовке к севу? Вернуть их обратно?

- Я бы вернул. Ведь получается замкнутый круг: машиностроительные производства, дававшие основные налоговые поступления в бюджет, останавливаются из-за ухода людей в село, и нам в результате нечем платить тем, кто по нашему же призыву уехал туда трудиться.

- Не стоит сомневаться в мужестве наших граждан. Люди готовы работать бесплатно на благо Восстановления. Мудрость правительства не в том, чтобы гасить пробудившийся созидательный гений народа, а в том, чтобы продолжать вдохновлять людей на великие свершения.

Длинный, худой Лара выглядел жалко под градом сыплющихся на него реплик. Он съежился, лицо его покраснело, но тем не менее он нашел в себе силы еще одного аргумента.

- Они, конечно, готовы работать бесплатно или только за одну еду. Но скоро это закончится. Экономически невыгодное поведение не может продолжаться бесконечно. В конце концов возникнет недовольство, которое быстро достигнет своего предела. И кто тогда окажется во всем виноват?

- Возмущение достигнет предела, если люди так и не увидят плодов своего труда! Тот, кто не верит в бескорыстное служение высоким целям, тот не верит в свой народ!

Последняя реплика принадлежала женщине неопределенных лет с неряшливо выкрашенными волосами. До сегодняшнего дня я даже не подозревал, что на Керсте существуют подобные особы.

После ее слов Яалстрак Лара смешался. Он нервно потирал ладони, пытаясь что-то сказать, но вместо связных речей из него выходило что-то вроде:

- Да, я, конечно... Однако вполне возможно. И все-таки тем не менее...

Словно из далекого далека я слушал возникшую дискуссию и испытывал глухое отчаяние. Взвешенные и, судя по всему, хорошо просчитанные доводы Лары падали в пустоту. На панический крик о том, что за углом горит школа, ему отвечали, что в огне рождаются саламандры. Оппоненты Лары говорили и думали в совершенно другой логике - логике, которую я, сколько ни слушал, так и не мог постичь. Страшнее всего было то, что эта непонятная мне логика вот уже несколько месяцев определяла порядок жизни в обеих частях и без того измученного войной государства.

С виду все было, как обычно. Люди работали, сидели в харчевнях, гуляли с детьми и занимались любовью. Но иногда их поступки, особенно связанные с Восстановлением, оказывались настолько странными, что я просто терялся. Керст несся по орбите, сухие сезоны сменялись дождливыми, сползал с гор

и втягивался обратно туман, а в одной небольшой, отрезанной проливами от материка стране творился абсурд. Невозможность разобраться в мотивах женщины, приходившей ко мне в гостиницу и готовой забыть ради Восстановления о своем ребенке, или ракш, одобряющей передел власти, при котором ее деятельность будет преследоваться гораздо жестче, чем сейчас, вызывала у меня не просто недоумение, а состояние, близкое к интеллектуальному ступору.

Гипнообработка! Это была точно обработка с помощью мощного излучателя, использовавшегося в гипнопедии. Мы уже сталкивались с такими случаями на других планетах. Пираты всегда находили неожиданное применение новым изобретениям. Я и раньше думал о гипнообработке, но только теперь по-настоящему убедился в этом. Однако теперь я понял то, чего не понимал раньше. Обработка велась еще и точечно. Рой интересовали вполне конкретные люди, и он смог-таки в конце концов дотянуться до них.

Теперь эти люди давили Лару, метя в Принцепса. И надо сказать, получалось у них неплохо. Лара уже чувствовал себя загнанным в угол. Видно было, что еще немного - и он ощутит страх. По слаженности действий нападавших было понятно, что готовились они загодя. Я скосил глаза на Аркарнака Чару. Чара сидел неподвижно, с холодным выражением лица, но я абсолютно не сомневался в его причастности к ведущейся атаке.

- Если министр не чувствует духа времени, экономическая политика не соответствует нуждам общества.

- Нуждам общества соответствует идея Восстановления.

- Не стоит забывать: инициатива масс обладает огромной созидательной силой.

- Сейчас нельзя тормозить!

- Если министр не разделяет идей Восстановления, он должен отойти в сторону.

Лара уже не говорил. Он сидел с бледным лицом, переводя взгляд с одного выступающего на другого. Кетабар Мора попытался было сказать что-то в его защиту, но Мору ловко отвлекли, затеяв с ним частный спор. Я наблюдал за происходящим с отвратительным чувством. Подлость и предательство - редкие гости в патруле. Может быть, это происходит потому, что там рискуют жизнью, а может быть, потому, что в одиночку ты в космосе ничего не можешь В любом случае Пограничье не признает подставок и ударов в спину. За десять лет я успел привыкнуть к безусловной надежности тех, кто меня окружал. Успел я и пожалеть об этом.

Если бы у меня был иммунитет, Марта не сумела бы причинить мне столько боли. Может быть, именно из-за Марты я воспринимал происходящее на Совете так болезненно. Я с трудом удерживал лицо, не позволяя губам сложиться в презрительную гримасу Мне омерзительно было смотреть, как загоняют в угол говорящего дело Лару. Чем это кончится, я сказать не мог. Мое предвидение опасности упорно молчало, хоть я и ощущал бродящий по залу призрак непоправимости происходящего. Очевидно было, что Лару сегодня решили добить.

- Мы не можем и дальше искусственно сдерживать трудовой энтузиазм народа.

- Мы заявили определенные цели, но пока ничего не достигли. Если все то, что мы делаем, не приведет к успеху, у людей опустятся руки.

- Хорошо, если разочарование сменится апатией. Гораздо вероятнее, что оно вызовет социальный взрыв.

- В конечном счете проводимая политика идет на пользу нашим врагам!

Обвинение ЛарJ[в пособничестве представителям уничтоженных кланов было очень грозным. Опасность угрожала не только самому Ларе, но и всем, кто стоял рядом. Принцепс понял это. Он щелкнул пальцами, привлекая внимание Совета, и все замерли в ожидании. Я понимал, что у Принцепса есть два выхода. Лара наверняка действовал в полном согласии с Принцепсом, и по совести Принцепс должен был его защитить. В этом случае он брал на себя часть ответственности Лары, и оставалось только надеяться, что он выдержит этот груз. С другой стороны, он мог отдать Лару на растерзание и, присоединившись к обвинителям министра, легко выйти из-под удара, который косвенно был направлен и на него. Принцепс не казался мне сильным человеком, и я подумал, что он выберет второй вариант. Но я ошибся.