Константин Волков - Звезда утренняя

— Конечно, это опасно, — сказал он со вздохом, — ведь мы совершенно незнакомы с атмосферой Венеры! Даже на Земле сверхвысотные полеты сопряжены с большим риском. А здесь… Сплошной облачный покров… Радиопеленгация невозможна, потому что самолет уйдет за пределы ионосферы. Никто понятия не имеет, какой там требуется режим полета.

— Да, — согласился академик, — одно дело ракета весом 10 800 тонн, имеющая космическую скорость, и другое — маленький самолет…

— Конечно, уравнение со многими неизвестными. Но Владимир прав: это единственный способ известить Землю!

— Все это хорошо, — продолжал академик и тоже вздохнул, — но риск… И связь необходима, и рисковать страшно… Что вы скажете, Наташа?

Наташа плотно сжала губы и ничего не ответила.

— Не нужно преувеличивать опасность, Виктор Петрович, — вмешался Владимир. — Я летаю не первый день и не собираюсь делать глупостей. Кое-какие данные о составе атмосферы мы уже имеем: высота облаков, плотность и прочее. Прежде чем подняться в воздух, мы произведем расчеты. Поможет Михаил Андреевич. Два — три дня попрошу для освоения…

Академик с уважением посмотрел на Одинцова, потом подумал и сказал:

— Хорошо! Принимаю предложение. На подготовку — пять дней. Но попытки наладить связь другими способами не прекращать! Полет Владимира Ивановича — крайняя мера!

Наташа подошла к мужу и взяла его под руку.

На этом беседа закончилась, и все принялись за свои дела.

Путешественники недолго пробыли в том месте, где первоначально пристала ракета. Как только ветер утих и погода позволила совершать походы вдоль берега, астронавты отыскали примерно в 3 километрах от расселины небольшую бухту с отлогими берегами, состоящими из крупной гальки.

В полосе прибоя валялись угловатые обломки горных пород, сантиметров по пятнадцати в поперечнике и лишь слегка округленные при ударах друг о друга во время бурь. Однако для угрюмой Венеры и такой залив, хоть немного укрытый от ветра и волн, являлся ценной находкой. Здесь можно было не опасаться, что во время шторма ракета будет сорвана с места и унесена в океан. Сюда и доставили корабль. Ракету надежно закрепили стальными тросами, привязанными к скалам. Сухопутный вездеход поместили подальше от воды, в утесы, где нашлась подходящая впадина. Подводную лодку, точнее небольшой батискаф, закрепили близ космического корабля. Стратоплану-амфибии нашли место на специально оборудованной площадке в дальнем конце бухты, выше черты, куда достигала вода в период бурь.

Немало трудов и времени потребовало укрепление крыльев стратоплана, но в конце концов серебряная птица была приведена в полную готовность к полету. Всем пришлось изрядно потрудиться. Только через трое суток путешественники окончательно обосновались и разбили на берегу свой первый лагерь. Однако вся жизнь по-прежнему протекала на корабле, где можно было обходиться без скафандров и где астронавты проводили большую часть дня: работали, ели и спали.

Эти скафандры и защитная одежда мешали людям жить, но постепенно они привыкали к новой обстановке, проходили систематическую тренировку, не меньше чем два часа находились на берегу, совершали прогулки в защитной одежде внизу у воды или по ближайшим горам. Им хотелось поскорее подняться на поверхность горного плато, обрывистый край которого и образовал берег.

Всего труднее было привыкнуть к освещению. Раздражающее впечатление производило также море. Хотелось видеть обычные синие волны с гребнями белой пены, а перед глазами простиралась пурпурная равнина, на поверхности которой играли буро-золотые барашки. Этот эффект был вызван только иным цветом неба, чем на Земле, но сила привычки была велика и хотелось каждый раз вымыть руки, после того как их окунали в теплую воду Венеры. Нечего и говорить, что такое желание было необоснованным. Вода, зачерпнутая за бортом и налитая в стакан, оказывалась почти такой же прозрачной, как на Земле.

Первую вылазку на поверхность Венеры путешественники совершили в тяжелых скафандрах, снабженных кислородными приборами и закрывавших тело плотной газонепроницаемой оболочкой. С этим было связано много неудобств, особенно потому, что здесь стояла невыносимая жара. Температура воздуха редко опускалась ниже плюс 40 градусов. В защитной одежде кожа сразу же покрывалась испариной. Дышать было трудно. Только сила воли и необычность положения помогали людям не падать духом, не отказываться от работы. Особенно страдал от скафандра астроном, и на Земле с трудом переносивший жару. Однажды он не выдержал и предложил обходиться без защитной одежды.

— Виктор Петрович, — взмолился он во время разговора за обедом, — прямо невозможно! Задыхаюсь… Разрешите попробовать выйти без скафандра. Все-таки будет легче — ветерком продует.

— Это идея! — подхватил Красницкий. — Вредных для кожи веществ в здешней атмосфере не обнаружено — можно обойтись одними масками.

— Да! — обрадовалась Наташа. — Жизнь будет много легче. Как мы раньше не подумали! Все резиной пропахло…

— Может быть, привыкнем вовсе без масок обходиться, — заметил Сандомирский. — Кислорода в воздухе, по-видимому, достаточно. Работают же люди в цехах химических заводов, где непривычный человек задыхается.

— Очень хорошо! — обрадовалась Наташа. — А как только мы выйдем из этой противной резиновой оболочки, то кто же помешает искупаться в море?

— Давно пора! — поддержал ее Владимир. — Это необходимо даже в научных целях: исследовать, как влияет купание в здешнем море на человеческий организм…

— Насчет купания в водичке с температурой 40 градусов у меня особое мнение, — усмехнулся Шаповалов.

— Без скафандров так без скафандров! — вынес заключение Виктор Петрович. — Но спешить не надо. Сначала приглядитесь. Посмотрите, что в воде… И у нас водятся всякие спруты, скаты, акулы, а тут и подавно нельзя бросаться в воду очертя голову.

Слова ученого несколько охладили энтузиастов.

— Не забудьте и о микроорганизмах, — заметил, как всегда осторожный, Шаповалов. — В такой воде должно быть много всякой пакости!

Замечания начальника экспедиции были приняты как приказ. Остаток дня посвятили изучению окрестностей. Красницкий и Шаповалов взяли на себя обследование берега, а Сандомирский и Одинцов провели несколько часов по пояс в воде. Пилоты бродили между скалами в полосе прибоя, внимательно разглядывали каждый камень на дне, забрасывали сети. В качестве улова попалось десятка полтора студенистых животных, вроде медуз, которых немедленно доставили с большим торжеством академику. На Венере была открыта жизнь! Но ничего подозрительного и опасного обнаружено не было.