Михаил Сухоросов - Наемник

Если кто-то пытался столкнуть с места товарный вагон, стоящий на тормозах, он меня поймет. Но ведь получилось! Не знаю уж как мне удалось, но я сконцентрировал Силу в знаке в точке около полуметра над стволом, направив мину не под углом, а вертикально. Все произошло очень быстро, походе, мина угодила в снарядный ящик — над просекой взлетело грибообразное тугое облако желтого дыма, а когда он рассосался, я разглядел три фигурки, скорчившиеся в неестественных позах. Еще одна судорожно дергалась чуть поодаль, пытаясь уползти, но серая спина на глазах набухала темным. Потом кто-то забрал бинокль. Ну и шут с ним. Все равно сил нет смотреть…

Меня каким-то чудом хватило на то, чтобы спуститься на несколько шагов, а потом я повалился на камни и закрыл глаза. Такое чувство, что из меня все внутренности выкачали… В бок впился какой-то жутко неудобный выступ, но повернуться и избавиться от него никак не получается.

— Чистая работа, — кажется, Роджер. — Э, ты чего?

— Не видишь — выложился, — отвечает за меня Гельда и прикладывает ладони к моим вискам. Я чувствую, как боль и усталость утекают через них в никуда, но все равно разбит на мелкие кусочки. Не открывая глаз, командую:

— Выпить.

Чья-то рука подносит фляжку к моим губам, делаю пару глотков, забираю ее, сажусь:

— Сигарету.

Ее вставляют мне в пасть уже зажженной. Затягиваюсь, открываю глаза, но серая пленка перед ними продолжает колыхаться. Снова присасываюсь к фляге.

— Э, не увлекайся!

— Скажи еще, что не заслужил, — огрызнулся я, допивая остатки. В башке слегка зашумело, зато мир снова стал цветным и объемным. Я передал опустевшую флягу Роджеру:

— Теперь и повоевать можно… Сильно они нас?

Роджер, серый от грязи и копоти, сплюнул далеко в сторону:

— Восемь человек. Ранено десятка полтора, от третьего наблюдательного лапша осталась.

— М-да… — промямлил я. — Думаешь, они успокоятся на достигнутом?

— А кто их разберет? Палить пока продолжают.

Да, трескотня автоматов откуда-то снизу воспринимается уже как нечто естественное, вроде сверчков. И чего ради стараются? На таком расстоянии, да под таким углом — не думают же они с нами что-то серьезное сотворить?..

— Э!.. — дальнейшее вылилось в затейливый и ожесточенный мат, бородатый в кирасе, изрыгая нецензурщину, указывал куда-то вдаль.

Мы, как по команде повернулись на крик. Да, есть на что полюбоваться, чтоб его… Из-за ближайшей голой и скособоченной вершины медленно выплыло нечто, напоминающее громадную птицу. Елки-сношалки, мотодельтаплан, но какой! Под громадным крылом — не меньше десятка скрюченных человеческих фигурок.

Я повернулся к Гельде:

— В укрытие, быстро! Рона с собой захвати.

На сей раз она повиновалась беспрекословно — будто испарилась. А дельтаплан-то приближается, словно никуда не торопясь… И так же неторопливо из-за той же вершины выплывает второй такой же, еще, еще… Роджер, побагровев даже сквозь слой пыли, ревет в переговорное устройство:

— Всей команде приготовиться отражать десант! Резерв — готовность нуль! Повторяю, резерв — готовность нуль!

И тут начинается концерт. Пока еще далеко, чтоб разглядеть автоматы у тех, на дельтапланах, вижу только дымки и вспышки очередей. Кажется, что все они направлены на меня, что все дельтапланы — не меньше десятка — летят именно сюда. Непонятно, каким образом у меня в руках оказывается автомат, конвульсивно дергается, снова заполняя уши звоном… Спокойно, Ордынцев. Оружие не твой козырь. А они, гады, уже близко. Ладно, я вам сейчас покажу, что такое Чародей, я вам устрою похохотать… Первый дельтаплан закруживается в созданном мной знаке Ворона, в вихре, ныряет вниз, пропадает, второй вспыхивает, врезается в склон где-то под нами, следующая моя попытка кем-то блокируется. Т-твою мать! Там еще и Чародеи! Прежде чем я что-то успеваю понять, гигантская треугольная тень проносится, кажется, над самой головой, на момент закрыв солнце, Юрд лаконично сигналит: «Справа!», поворачиваюсь, выставив автомат…

Их высадилось не меньше восьми, но прежде чем они до нас добрались, половина легла под нашими пулями, нас осталось трое — пуля, попавшая в голову арбалетчика, швырнула его на несколько метров вниз. Первого набежавшего удается срубить прикладом, отбрасываю ставший бесполезным разряженный автомат, рву из ножен меч. Тут же приходится парировать удар тяжелого двуручного меча — верзила, который за него держится, времени не теряет. Это, братцы, не егерь, не бывает у егерей такой выучки… Форма у него, правда, егерская. И меч у него потяжелей моего… И длиннее… Снова обмен ударами, теперь ясно вижу его лицо под шлемом с короткой наносницей, под рыжими усами оскал, глаза сужены. Парирую удар, закручиваю клинки вниз. Да, фехтовальщик посильней моего, долго мне не продержаться… Рублю с круга по ногам, тут же приходится самому отскочить. А сзади, вроде, обрыв. Снова встречаю его клинок, эфесы мечей сталкиваются с глухим стуком, прыгаю вперед — ударить его наручнем в лицо, — но под ногу подворачивается какой-то зловредный камень, подается… В падении еще успеваю заметить, как бородатый в кирасе и один из нападающих переваливаются за край обрыва, потом — кажущийся несильным удар затылком о камни, на миг все смазывается, а когда восстанавливается, сил на то, чтоб отразить удар уже не остается, широкая сверкающая смерть в руках у рыжеусого взлетает на страшную высоту, потом медленно, как в рапиде, опускается…

А в следующий момент в кадре возникает нога, непонятно кому принадлежащая, но в армейском ботинке, так же, словно в рапиде, распрямляется и попадает рыжеусому в ухо, тот пропадает, чтобы смениться Шведом, который протягивает мне руку, помогая встать:

— Ты в порядке?

— Ага… — Встряхиваю головой, оглядываюсь. Роджер полой плаща лежащего «неандертальца» вытирает клинок. Порядок.

Снова короткий Юрдов сигнал: «Сзади!», обернувшись, вижу пятерых, взбегающих по склону. Ч-черт, а нас-то всего трое, измотаны при том, как собаки… Ладно, делать нечего, погибнем с честью… Эта мысль мелькает как-то отстраненно, даже иронически.

Нет, как выяснилось, не судьба нам с честью погибнуть: откуда-то, как из-под камней на склоне возникла длинная тощая фигура, блеснули в неярком солнечном свете две тонких полоски стали, воздух потряс пронзительный вопль. Американские индейцы в сравнении с эльфами — жалкие дилетанты в плане крика, даже у меня в ушах засвербело, а что до нападающих, они ожидали чего угодно, кроме такого акустического удара. Трое тут же свалились под саблями Хельга, с остальными Швед и Роджер разобрались за полторы секунды. И тут же меня словно холодной водой окатило пристутствие Силы, ребята начали медленно оседать на землю. «Чародеи», — сообщил Юрд на тот случай, если я не заметил.