Олег Гурский - Звездная ветвь прометеев

- Позволь, тут что-то уж очень заумно! - не выдержал Липатов. - Где же этот твой разум "А" гнездится, в какой части мозга?

- Никакого особого органа! Он "гнездится" в самой материи, из которой вылеплен твой, мой, всякий мозг - мыслительный аппарат любого познающего существа Вселенной. В материи и вечных законах ее проявления он "гнездится"! И потому разум типа "А" мыслит, так сказать, "общематериальными категориями" и не имеет своего "я" в отличие от разума типа "Б". Разум "А" - всеобщ, он - в каждом из созданий, достигших уровня "абстрактного" мышления, широкого миропонимания. Вот почему вечен он, как сама материя.

Юлий шагнул к широкому сферическому иллюминатору, сел и, глядя на колеблющиеся созвездия, продолжал:

- Человечество должно некогда выработать в своем коллективном сознании философию диалектического бессмертия мыслящего Разума! Коммунистическая цивилизация Солнца непременно осознает, что она тоже носитель разума "А", который был, есть и будет. Тогда исчезнет надуманная категория эфемерного "я" любого из нас, бесчисленных и нескончаемых иновариантов познающей материи, тогда исчезнет и культ страха перед неизбежностью смерти. Ибо вечна, повторяю, главная, самая бесценная часть каждого из нас и всех нас - высший Разум, рассеянный но Вселенной. И тогда каждый из нас, кто будет жить в то время, будет сознавать себя воистину бессмертным, вечным... Кстати, в "Бхагавадгите" есть строки, которые я люблю повторять про себя. Арджуна спрашивает Кришну о причинах братоубийственной войны. Ответ Кришны многозначителен:

Если убийца кровавый думает, что он убил,

А этот убитый думает, что его убивают,

Они мало знают скрытых путей:

Я возвращаюсь, я прохожу, я вновь прихожу*...

В эту минуту последовал мягкий толчок: космобус вошел в приемную камеру Шара.

Массивная "черепаха" замерла, неуклюже развернувшись поперек стыковой полосы. Полированные грани литого панциря синевато мерцали в невидимом луче прожектора. Чертыхаясь, Липатов пнул упрямую тварь стальным ботинком, но та не шелохнулась, крепко прилипнув магнитным брюхом к поверхности Шара. Рубиновые глаза чудовища угрюмо сверкнули, разглядывая человека.

На этот раз кибер-сварщик забастовал всерьез. То была устарелая конструкция. Давно пора бы сдать "инвалида" в переплавку, но... Липатов больше года варил швы с этим самым кибером. Все остальные - из старых - уже "вышли в тираж", этот же держался стоически. Теперь и он - "последний из могикан"сдал.

Валерию стало досадно за свою несдержанность.

- Ладно, старче, не обижайся, - пробормотал он, наклоняясь над "черепахой", - может, мы тебя еще подремонтируем.

До конца смены оставались считанные минуты. Надо было спешить. С трудом оторвав судорожно вздрагивающего кибера от полосы, Липатов пристегнул его к скутеру и помчал на ремонтную станцию. Кратчайшая и безопасная дорога вела через центральный тоннель. Правила предписывали космомонтажникам при передвижении от сектора к сектору пользоваться только им. Но разве можно было не полюбоваться лишний раз картиной строительства со стороны!

Лихо маневрируя между опорных ребер и бесчисленных конструкций, Валерий парил в невесомости, поглядывая вокруг. Вблизи, вдали и в глубине Шара вспыхивали синие звезды сварки. Крохотные светящиеся фигурки людей (скафандры покрывали фосфоресцирующим составом) ползали и перепархивали над титаническим остовом сооружения. В эфире не смолкали смех, молодые голоса.

С этой чудовищной высоты диск планеты выглядел призрачным и хмурым. В иных местах ледяные равнины тускло мерцали: это отражался от них рассеянный свет звезд. А вон там, у экватора, - овальное пятно, оно сияет, жемчужно переливается. Астроград... Город-оранжерея, защищенный пластилитовым колпаком. Что ж, пусть пока так. Только бы зажечь солнце, тогда Освоение пойдет веселее.

Паря над Шаром, Валерий не разглядел на пути в полосе мрака груды балок, по чьему-то недосмотру отшвартовавшихся от причальных скоб. Удар был так силен, что Липатов потерял сознание. Он завертелся волчком вместе со скутером. От второго удара заглохший двигатель ожил - и машина устремилась в пустоту.

Только через месяц Странникову удалось спуститься в Астроград и прорваться к другу сквозь кордон неумолимых врачей. Вместе с Юлием пришла Лина. Увидев Валерия, неузнаваемо изменившегося, худого, с потухшими глазами, Юлий остановился в замешательстве. Хорошо, что Лина не растерялась, поставила в вазу алые и белые розы, щебетала, рассказывая новости. Липатов как-то жалко улыбался ей. А сам глядел на Странникова.

- Вот как гнусно, Ю... Придется тебе лететь в звездную без меня... Будешь моим, так сказать, "иновариантом"...

Юлий хотел закричать на друга, схватить его за острые плечи и яростно трясти, пока не придет в себя человек, не сбросит гибельные цепи отрешенности. Но вовремя вспомнил слова врача - никаких эмоций!

- Ты же понимаешь, Валерий, в жизни тысячи дорог, - мягко начал он. - Еще неизвестно, на какой из них ждет настоящее призвание. Пока голова на плечах...

- Не надо, Ю, - закрыв глаза, попросил Липатов.

Лина, толкнув незаметно Юлия, опять принялась рассказывать о событиях на "Стройсолнце". Скоро монтажники покинут Шар. Там уже орудуют наладчики. А это - подарки от строителей. Вот, между прочим, новинка, только что получена с Земли, - Лина протянула Валерию тяжелый рубиновый кристалл. - Здесь 134 фильма о научно-технических достижениях века. Есть и о нашем "Стройсолнце".

Липатов так смотрел на Лину, словно видел ее впервые.

- Может, тебе интересно, чей это подарок?

- Конечно...

Загадочно улыбаясь, девушка вложила кристалл в диктофон. Раздался глуховатый голос: "Валерию Липатову, космомонтажнику.

Пусть солнце зажгут другие - что ж из того!

В плазме его голубой и наши сердца трепещут".

- Жалеет меня наш главный, - чуть слышно сказал Валерий. - Значит, и впрямь мат...

Но подарком остался доволен.

Врачи смягчились, убедившись, что на больного благотворно действуют эти встречи. Лина и Юлий стали чаще навещать Липатова.

Тем временем приближался большой день: Зажжение солнца.

- Но я не увижу, как оно загорится! - сокрушался Липатов.

- Упросим врачей, пусть поставят видео в палату, - нашла выход Лина.

- Куда же ты в этот день, Ю? - ревниво спросил Валерий.

- Видишь ли... - замялся Юлий.- Стахов участвует в патрульных полетах на границах сектора. Обещал взять с собой.

- Ну что ж, ты уверенно держишь курс к звездам, - печально пошутил Валерий.

Лина сдержала слово: в День Зажжения у кровати Липатова стояло видео. Экран переносил зрителей то в штаб, откуда руководили операцией "Солнце Плутона", то на координационные пункты, то в "Эфирный дворец".