Игорь Пидоренко - Право гостя

Утро наступило тревожное. Лун долго к чему-то прислушивалась, потом обернулась к Полю. Лицо ее, осунувшееся за дни ожидания, было белым.

– Все уже знают.

– С чего ты это взяла?

– Обычно с окончанием «Дней Пин» становится очень шумно. Сейчас – тишина.

Поль и сам слышал, что на улице тихо, как и прежде, и подумал было, что Лун ошиблась и роковой день наступит только завтра. Сейчас же тишина па улице казалась ему зловещей.

Он еще успел подумать о том, как же население поселка узнало о случившемся, если никто не выходил из дома, и подивиться никчемности этой мысли, когда обостренный слух уловил вдали негромкие размеренные шаги нескольких человек.

Поль невольно поднялся, напрягаясь, чувствуя, как предательский холодок пробежал по телу. В животе вдруг ощутилась пугающая пустота.

– Ну, держись, ребята, – стараясь голосом прогнать от себя этот приступ страха, громко сказал Поль. – На Земле войн много было, опыт у нас большой. Однако попробуем для начала договориться.

Шаги остановились у дверей дома. Последовала секундная пауза, затем в дверь сильно ударили, и послышался высокий резкий голос.

Лун затряслась, прижалась к Полю, прошептала:

– Они требуют открыть, чтобы свершилось преднамеренное.

Поль обнял ее за плечи.

– Попробуй объяснить им, что случилось. Это недоразумение, пусть поймут.

Лун дрожащим голосом заговорила. Речь ее продолжалась минут десять. За дверью молча слушали. У Поля затеплилась надежда, что обойдется без штурма.

Но вот прозвучало несколько слов, и в дверь опять ударили, сильнее прежнего.

– Им все равно. Приговор – смерть.

Полю неожиданно стало весело.

– А вот фигушки! Лун, давай в погреб, к деду. А я их тут встречать буду.

Лун тихой мышкой скользнула вниз, а Поль выкрикнул заученную накануне фразу об орудии и обороне. Затем проверил, как висит на поясе кинжал, и покрепче взял дубинку, сделанную из ножки стола.

Три часа спустя положение оставалось почти таким же. Стражи несколько раз за это время принимались ломать дверь и щиты на окнах, но Поль орал диким голосом и колотил дубинкой по щитам изнутри. Нападавшие отступали.

Вот и сейчас они сидели на корточках вокруг дома и к чему-то готовились. Сквозь щели в досках хорошо просматривались их неподвижные фигуры в балахонах.

Лун несколько раз высовывалась из погреба, спрашивала: «Как там?» «Никак, – отвечал Поль. – Сидят».

А потом все закружилось очень быстро. Еще одна группа стражей притащила толстое бревно и приготовилась таранить дверь. «Правильно, – кивнул Поль, – я бы тоже так поступил». Он понял, что наступает решительный момент. Дверь стражи непременно вышибут. Но она достаточно узкая, и все сразу в дом попасть не смогут. Нужно будет встречать их на пороге по одному, ну, по двое, и держаться дальше.

Так он и сделал. Когда дверь под мощными ударами затрещала и раскололась, тяжелая дубинка Поля замолотила по головам и спинам пытавшихся проникнуть сквозь пролом. Несколько минут удалой работы – и враг отступил.

Поль, тяжело дыша, кое-как восстановил баррикаду и приготовился к новым атакам. Ему уже не было страшно. Происходящее начинало напоминать комедию из рыцарских времен. Или, наоборот, героический фильм, когда один богатырь сдерживает натиск целой орды. На секунду Поль даже загордился – как лихо у него получается!

Но недооценил аборигенов. Во время следующего приступа, когда Поль сосредоточил все внимание на тех, кто пытался пробиться в двери, другие, одним ударом снеся щит на окне, вломились в комнату.

И закружилась схватка! Какое-то время Поль отмахивался от наседавших на него стражей дубинкой, но нападавших было слишком много, и все они щетинились короткими мечами. Несколько раз жала мечей доставали космонавта, комбинезон его был уже разорван, и кровь сочилась.

Но это была не только его кровь. Зверея от боли, понимая, что его одолевают, Поль бил теперь в полную силу. Хрустели кости, раздавались стоны и приглушенные крики. Изредка кто-нибудь из нападавших отваливался в сторону и оставался лежать. Но на место упавшего становились двое. Сверкающий круг мечей вокруг Поля сужался.

Наконец, при очередном резком взмахе, дубинка вырвалась из скользких от крови пальцев и улетела в другой конец комнаты. И сразу же мечи придвинулись почти вплотную к груди Поля.

Он резко отпрыгнул к стене, выхватывая кинжал. Увы, фехтовать Поль не умел. Противники его дрались мастерски, со знанием дела. Все чаще и чаще доставали мечи космонавта, все больше кровавых пятен появлялось на его комбинезоне. И вот один из стражей, отбив кинжал Поля, резко присел и ударил снизу. Меч с хрустом вошел между ребер в тело. Поля шатнуло. Он еще успел отмахнуться, разрубая голову ударившего, тот рухнул, выпустив рукоятку.

Все замерли. Поль стоял, опершись спиной о стену, растерянно глядя на меч, торчавший из его груди. Блок отчаянно тарахтел, гремел, стараясь компенсировать уже непоправимую рану. А стражи ждали, когда Поль наконец упадет.

Внутри у Поля горел страшный огонь, стены комнаты плыли, затягиваясь кровавой дымкой. Но он все еще держался на ногах. Одна мысль не давала ему упасть: «Если сейчас я умру, следующими будут Лун и ее дед».

Тогда он тряхнул головой, разгоняя туман, ухватился за рукоятку меча и рванул его, вытаскивая из раны. А затем медленно поднял уже все вооруженные руки.

В толпе стражей послышался удивленный ропот, потом вновь в грудь Поля нацелились блестящие острия.

Поль дрался, не думая о ранах, не ощущая горячих струек, стекавших по телу. Но вместе с кровью из него уходили и силы, все труднее становилось отражать удары.

Он отвлекся на выпад слева, открылся, и еще один меч разорвал его грудь. Блок, титакнув в последний раз, умолк. Невыносимая боль согнула Поля, швырнула его на колени, заставила разжать пальцы. В наступившей тишине раздался звон выпавшего оружия.

Поль стоял на коленях, все больше и больше слабея. Комнату почти совсем заволокло багровым туманом. В ушах гудели колокола, заглушая довольные голоса стражей.

Его не добивали. К чему? После таких страшных ран человеку остается жить немного. Стражи стояли, опустив оружие, ждали конца. Сейчас демон умрет, они покончат с девчонкой и стариком, и вновь в общине наступят покой и порядок.

Но демон не хотел умирать. Жутко захрипев, он оперся на колено, не поднимая головы, потом, взявшись за рукоятку меча, торчавшего из груди, напрягся и вырвал его, как и первый. Медленно, через силу, поднялся, опираясь о стену. Дымящееся от крови лезвие вновь приготовилось к обороне. И наконец демон открыл глаза.

Ужасен был его взгляд. Словно сама смерть смотрела на стражей. Они не выдержали. Вопя: «Ари! Ари!», сбивая друг друга с ног, бросились к дверям. Началась свалка. Упавших топтали их товарищи, прорываясь на улицу, подальше от этого безумного, полного боли и ненависти взгляда.