Мюррей Лейнстер - Электронная чума

— Тогда… у меня нет чумы… — неуверенно сказала Салли.

— Нет, — уже мягче сказал Бен. — Официально ты погибла, дорогая, но на самом деле тебе, кажется, суждено жить долго. Надо подумать о том, что делать дальше. Сейчас я собираюсь сменить курс. В этой части космоса за нами будет охотиться весь флот. Я говорил со штабом, когда ты закричала, и теперь мы вынуждены скрываться. Я даже не знаю, как долго.

Салли не могла поверить в происходящее.

— Неважно, — тихо сказала она. — Но я доставила тебе столько неприятностей. Самое меньшее, что я могу сделать, это во всем подчиниться тебе.

Бен осторожно положил руку ей на плечо.

— Есть один метеоритный поток, — начал объяснять он. — Нам нужно время и покой для того, чтобы составить план. Я полечу к этому потоку и приму его направление. Мы окажемся среди миллионов осколков, летящих к афелию по стопам кометы, которую никто никогда не видел. Там мы выключим двигатель, и, если будем осмотрительны, нас никто не засечет. Припасов у меня хватит надолго. Когда мы окажемся на приличном расстоянии даже от самых удаленных планет, то снова включим двигатель, и тогда отправимся… куда, Салли? На Сириус? На Ригель? Я слышал, у Ригеля есть несколько новых колоний, где дела идут ни шатко ни валко и куда эти пузатые штабные крысы еще не дотянулись.

Бен сел в кресло пилота, даже не включив свет, и развернул катер. Преобразователь все еще питался за счет брошенного в него браслета, который теперь находился в специальной камере в виде бесконечно тонкой проволоки. Преобразователь и двигатель работали с высокой эффективностью. Теоретически при стопроцентном КПД масса топлива, необходимого для поддержания определенной скорости в вакууме, должна равняться массе, которую корабль приобретает при этой скорости. На практике, конечно, топлива требовалось много больше. В космосе для достижения из состояния покоя скорости сто миль в секунду расход топлива составлял порядка миллиграмма расщепленной материи на тонну массы корабля. Легкому катеру топливом служил углерод, извлекаемый воздухоочистителем из обычного углекислого газа. Бен использовал грязную посуду, и запасы топлива периодически оказывались чрезмерными, хотя он вел катер на высоких скоростях. Браслет весил две унции. Около шести тысяч миллиграммов. Электрический механизм был сломан, но самого браслета с избытком хватило бы на межпланетный перелет.

Но Бен никуда пока не собирался. Перед ним на экране появился бело-голубой карлик и его система с несколькими планетами. Было там и изображение метеоритного потока с наклонной к эклиптике траекторией. С такой картой навигация становится необычайно легкой, особенно если используешь для проверки детекторные экраны. Бен включил подсветку приборов на половину мощности. Потом ввел в компьютер настройки двигателя.

— Бен, — послышался сзади дрожащий голос Салли.

— Да?

Его одолевали невеселые мысли. Ему было не по себе. Салли уже не сможет вернуться к нормальной жизни. Он сам тоже должен исчезнуть. Задетые за живое «медные каски» поднимут ужасный шум из-за того, что Салли действительно нарушила карантин на планете, где от чумы погибло десять миллионов человек. Отныне и навсегда Салли и Бен были вне закона. Им оставалось жить в изоляции или сменить имена и документы, что на цивилизованных планетах сделать непросто. Они хотели пожениться. Бен знал, что для Салли церемония много значила. А ведь ему еще предстояло найти способ зарабатывать на жизнь, притом что он не мог пойти пилотом или лейтенантом-техником в Космический флот, поскольку всех туда поступавших тщательно проверяли.

— Бен, — повторила Салли. Она была чем-то встревожена. — Это опять здесь! Оно… оно на ножке твоего кресла.

Он осмотрелся. Уже на подлокотнике. Бен попробовал прикоснуться к мерцающему пятну пальцем. Никаких ощущений, правда, оно исчезло. Но теперь светилась рука Бена! Она испускала слабое белое сияние. Такое же, как было у Салли. Но вскоре оно пропало. Бен видел отражение своего лица в стекле циферблата. Оно светилось. Остальное тело оставалось темным. Бен ощутил неопределенное, слабое подергивание в голове. Как будто его мозг зондировали. Если существо пытается проникнуть в его мысли, это уже слишком. Настоящего контакта, впрочем, не произошло. Бен не смог бы общаться с существом. Но он чувствовал его эмоции. Это обнадеживало, но само по себе было довольно неприятно. Бен понимал, что существо разочаровано. Оно оказалось не в состоянии прочесть его мысли. Но оно явно было настойчиво, целеустремленно и обладало незаурядным терпением.

Лицо Бена перестало светиться. Зато ярко засияла рука. Он внимательно осмотрел ее. Облако замерцало, как будто в тревоге. Бен опустил руку к навигационным приборам. Казалось, на долю секунды они вспыхнули. Потом все исчезло.

Салли невольно вскрикнула. Бен обернулся и отчетливо увидел ее, хотя в кабине было совершенно темно. Лицо, шея и руки девушки светились белым. Слабое сияние было заметно даже сквозь одежду. Счетчик Гейгера затрещал…

— Я опять… заразилась чумой, — еле слышно произнесла Салли. — Теперь я вижу. У меня те же ощущения, что и раньше. Такое чувство, будто есть… внутри меня… что-то самодовольное… и жадное, и… оно ждет чего-то, и… словно мурлычет.

Бен Шолто облизнул губы. То, что существо оставило тело Салли и совершило экскурсию по кораблю, натолкнуло его на мысль, что это и есть одна из любопытных форм жизни с Лоры. Но теперь Бен вдруг понял истину. Чума не стала бы заглядывать внутрь приборов или исследовать металлический каркас кресла, как не стала бы пытаться проникнуть в чужой мозг. Обычная чума не стала бы. А эта действовала иначе. Чума Фароны вовсе не была болезнью, чье летальное воздействие на организм вызывалось токсинами. Чума Фароны — это существа. Они проникали в ткани женских тел, как и в металл. Они каким-то образом питались за счет чужих жизненных сил. И женщины погибали.

Десять миллионов умерло на Фароне из-за существ, завезенных с Лоры. Они не могли прибыть на одном корабле в подобном количестве, учитывая, что женщины оставались живы от двух дней до двух недель после того, как их тела начинали светиться. Нет. Существа должны были как-то размножаться. Терпение и решительность, которые ощутили по очереди Бен и Салли, возможно, объяснялись тем, что существо понимало — некоторое время оно будет оставаться в одиночестве.

И тело Салли служило домом существа, одного из тех, что погубило половину населения Фароны. Оно проникло внутрь ее и жадно ожидало чего-то. И мурлыкало в предвкушении.

Вселенная продолжала вращаться. Галактике до этого дела не было. Апелляционная коллегия службы администрации, расположенная на Арктуре-II, отвергла петицию, подписанную более чем тремястами миллионами жителей четырех планет Алголя. Они хотели подавать жалобы прямо в Галактическую комиссию, минуя погрязшую в рутине службу администрации. Но коллегия решила, что петиция побуждает ее к действиям, что само по себе беспрецедентно, хоть и выходит за рамки ее компетенции. В прошении было отказано.