Михаил Грешнов - Слушайте все !

Среди тысяч вариантов, которые исследователи перебрали в уме, были слова, сходные с теми, что сейчас выдал "Оникс". Цифры, появившиеся на ленте, смутили Джона и Эбигайл. Но и здесь догадаться было нетрудно. После того, что уже расшифровано, в последней фразе не было невозможного.

- Координаты?.. - предположила Эбигайл.

- Координаты?

- По-моему, - да. Координаты северного полюса Галактики.

Дальше пошла пустая лента. Но больше уже ничего не требовалось. Джон нажал кнопку и остановил машину.

Когда разбуженный тишиной внезапно смолкшей машины Юджин вернулся в зал, Джон протянул ему три строчки, написанные на листке, - три фразы:

"Слушайте все!

Объединяйтесь в семью братства и разума!

Северный полюс Галактики".

Последняя фраза была записана цифрами.

Юджин с минуту глядел на листок.

- Вы это не выдумали, братцы-кролики? - спросил он.

Джон молча показал на экран, спокойно отдыхающий светлыми лампами.

Юджин недоверчиво хмыкнул:

- Будете публиковать в газетах?

Джон и Эбигайл переглянулись.

- Будем, - сказала Эбигайл.

- Не завидую я вам, ох, не зави-идую... - протянул Юджин.

Публикация Биллсов появилась в "Тэксас-Курьер". Сразу была перепечатана респектабельной "Даллас-Ньюс". Через день ее подхватила "Вашингтон-Пост" - скорее, как шутку без повода. И наконец статья появилась в "Чикаго Трибюн".

Статья состояла из трех частей; телеграммы, расшифрованной счетной машиной, краткой истории открытия и рассуждений Эбигайл о возможном сходстве инопланетных существ с людьми. Джон был против этой последней части статьи:

- Предположения - это еще не наука, - убеждал он супругу. - Недоказанное - всегда наполовину фантастика. Эту часть статьи не надо печатать.

Но Эбигайл настояла. Она была в состоянии душевного подъема, окрыленности, которая дается чувством успешного завершения большой работы. Ей казалось, что с первых слов сообщения весь мир будет у ее ног. И у ног Джона... Нет, конечно, у ног - это сказано сильно, но чуть-чуть, скажем, капля тщеславия не вредит женской душе.

Однако после опубликования статьи ровно ничего не случилось. Прошло два дня, четыре, прошла неделя, - ни ответа на статью, ни привета.

- Странно, - говорила обескураженная Эбигайл. - Джон, что ты думаешь об этом молчании?

- Затишье перед бурей, - мрачно ответил Джон. - Подожди еще пару дней...

Его угнетало молчание. Не заметить статьи не могли. Где-то она обсуждается, проверяется, - мир велик и разнообразен. Где-то готовится статье приговор. И каков он, этот приговор, будет?

Прошло еще два дня и еще неделя, - шестнадцать дней миновало с момента опубликования злосчастной статьи.

На семнадцатый день пришло письмецо.

- Послушайте, - писал автор, пожелавший не называть фамилии.- Вы там с ума сошли оба? Как вы можете предполагать разум у марсиан и прочих космических осьминогов? Это не лезет в ворота! О каком "братстве" идет речь? Осьминогов с американцами?.. Опомнитесь! Если вы хотели развлечь читателя, то есть способы для этого более привычные и приличные - фантастика, комиксы. Немедленно дайте опровержение в газете.

На следующий день пришло еще письмо, в синем конверте, Эбигайл еще могла различать цвета конвертов.

- Биллсы! - писал Ли Эстрем, - этот объявил свою фамилию с первых строк. - Надо поменьше целоваться у телескопа. Тогда вам не будут мерещиться "зеленые человечки"!..

- Скот! - возмутилась Эбигайл. - Из всей статьи он понял только, что мы мужчина и женщина.

- Побереги нервы, - успокаивал супругу Джон.

- Поберечь нервы?..

- Не обращай внимания на вздор, - Джон незаметно пытался спрятать синий конверт. - Мало ли кому взбредет в голову...

Та же "Тэксас-Курьер" тиснула фельетон по поводу статьи Биллсов: не исключена возможность, писал обозреватель, что у некоторых яйцеголовых не все нормально с умственными способностями.

- Вот как? - спросила Эбигайл. Горькая складка легла вокруг ее губ.

После фельетона письма Джону и Эбигайл хлынули половодьем. Писали ученики, домашние хозяйки, солдаты, ученые, фермеры. Каждый иронизировал на свой манер.

- Пришлите фотографию марсиан. - Больше всего в письмах говорилось о марсианах, хотя в статье о них не упоминалось ни слова. - Похожи ли они на вас и на ваших детей? - писал класс школьников из Милуоки.

Домохозяйка мисс Скэтч спрашивала: не питаются ли марсиане кухонными отбросами, у нее, видите ли, проблема: что делать с объедками пирога?..

Двадцатидвухлетний солдат интересовался: как там у них, у этих, что сигналят из космоса, насчет красоток?

- Куда они сбывают капусту? - спрашивал фермер из Арканзаса.

- Я утоплю их всех в силосной яме! - грозил другой фермер из Оклахомы. - Они сбивают цены на маис и на пшеницу.

- Миссис Биллс, - спрашивало очередное письмо, - ваша прабабушка - марсианка?..

Кто-то прислал стихи, адресованные Эбигайл с Альфы Большой Медведицы, кто-то безграмотной рукой написал непристойности, обозвал Эбигайл шлюхой. Теперь Эбигайл не обращала внимания на цвет конвертов, все с большим страхом брала письма из рук почтальона. Ей стало казаться, что почтальон,веселый молодой парень, приезжавший на велосипеде, - с насмешкой передает ей груды конвертов, а когда уезжает, то как-то по-особенному вихлясто нажимает на педали ногами, словно издеваясь над ней. Коллеги, сменявшие Джона и Эбигайл у телескопа, и те, которых Биллсы сменяли, заступая на смену, по поводу статьи молчали или задавали обыденные незначащие вопросы: как самочувствие, как здоровье... Молчание их казалось Эбигайл осуждающим, а вопросы - фальшивыми.

Письма все шли и шли. Злоба, невежество, улюлюканье, свист заполняли страницы, написанные разными почерками. Особенно попадало Эбигайл от женщин: не было ни одной женской черты - от изгиба бровей до походки, - которая бы чудовищно не гипертрофировалась в инопланетных существах и в самой Эбигайл. Женщины возмущались, что где-то за сотни световых лет могут быть существа, похожие на них, земных леди. Они обрушивали на Эбигайл потоки нескончаемой брани.

Эбигайл хваталась за голову:

- Джон!..

Попадало и Джону.

- Открыто шестьдесят семь пульсаров, - писал коллега из Паломара. - И все они - звезды...

Дальше Джон не читал: коллега будет доказывать, что шестьдесят восьмой пульсар - тоже звезда: это же ясно, как дважды два...

- Мой друг, - обращался к Джону биолог из Мериленда. Почему вы так сразу: инопланетная цивилизация... Давайте, не торопясь, постепенно, объясним все естественными причинами.

Вкрадчивость биолога раздражала Джона: если во что бы то ни стало все объяснять естественными причинами, то можно, ничтоже сумняшеся, просмотреть и "искусственную" причину.