Ариадна Громова - Кто есть кто (фрагмент)

наверное, как узнала, что следователь разговор со мной закончил, так сразу кинулась меня разыскивать. Она почти втолкнула меня подальше в комнату, захлопнула дверь и стала прямо передо мной.

Выглядела она как-то необычно, - слегка побледнела, глаза вроде больше стали, и даже волосы словно бы гуще сделались и блестели сильней. Но как-то так получается, что Нина, если изменяется, то непременно к лучшему, - это уж специфика внешности, по-видимому. Я молча глядел на нее, и вид у меня, надо полагать, был довольно жалкий: Нина даже заморгала от сочувствия и сказала, что она меня вполне понимает, еще бы, она и сама тоже, но надо мужественно переносить, - ну, и далее в том же духе, я не очень внимательно слушал, потому что мне вдруг стало гораздо легче, когда она пришла, заговорила со мной и сочувственно поглядела, и я обрадовался этому облегчению, стоял и вслушивался, как оттаивает у меня под сердцем гигантская ледяшка.

Нина так и не дождалась, пока я заговорю, и с оттенком нетерпения сказала:

- Ну, Боренька, ты что-то совсем уж... Держись все же! Ты хоть скажи, о чем вы говорили со следователем?

- Да всякое разное, - пробормотал я, опять впадая в прострацию. - Ну, спрашивал, что я думаю о причинах самоубийства, а я сказал, что вообще в самоубийство не верю. Спросил, как положено, что я делал в этот вечер, ну, я, конечно, объяснил, что сидел в библиотеке до самого закрытия...

Тут я заметил, что Нина как-то странно, даже будто с испугом на меня смотрит, и спохватился.

- Ах, да, Нин, ты же не знаешь... Мне пришлось уйти из института сразу после пяти. Аркадий меня прямо-таки выгнал из лаборатории... Я и просидел до одиннадцати в библиотеке, мне давно нужно было посмотреть работы американцев по резко неоднородным полям, а ты ведь все равно сказала, что в кино пойдешь с девочками...

Пока я говорил, Нина все глядела на меня и словно о чем-то напряженно думала, - такое у нее было лицо. Потом она тихо сказала:

- Мне Аркадий сказал, что ты ушел из института.

- Ты видела Аркадия? Когда? - спросил я, чувствуя опять эту распроклятую слабость и дрожь в ногах.

- Я сначала решила тоже остаться в институте, подождать тебя, да и работы у меня накопилось за последние дни, - сказала Нина, по-прежнему не сводя с меня взгляда. - Пошла сказать тебе об этом, но лаборатория была заперта, а на обратной дороге я встретила Аркадия...

- Когда же это было? - удивился я.

- Примерно в четверть шестого. Я спускалась по боковой лестнице, а он поднимался.

Я опять машинально удивился, но ничего толком обдумать не смог.

- О чем же вы с ним говорили? - с трудом спросил я: меня очень угнетало и тревожило то, что Нина вдруг так резко изменилась, говорит как-то холодновато, отчужденно и все смотрит на меня, будто чего-то ждет.

- О чем? - с какой-то странной рассеянностью переспросила Нина и, словно спохватившись, сказала поспешно: - Видишь ли, дело тут даже не в словах, но разговор получился какой-то странный и даже неприятный... Аркадий, во-первых, почему-то очень смутился, когда меня увидел. У него такой вид был, словно он сквозь землю провалиться готов. И вообще... Нина подумала.

- Вообще он выглядел как-то странно. Даже костюм на нем был... ну, тоже странный...

- В каком смысле странный?

- Ну, этого я определить не могу, я не приглядывалась специально, да и темно ведь на лестнице. Но покрой пиджака странный какой-то, борта широченные и форма у них необычная... даже не пойму, откуда у него такой костюм взялся, я его никогда не видала.

- Он был в новом костюме? - переспросил я, заинтересовавшись.

Я-то сам, хоть убей, не мог припомнить, что за костюм был на Аркадии вчера, - впрочем, Аркадий при мне, возможно, так и не снимал лабораторного халата.

Но если он был в новом костюме, то, может. Линьков правильно предположил:

Аркадий назначил на вечер свидание какой-то девушке.

- Может, он и новый, - сказала Нина, - но только в том смысле, что он недавно приобретен или просто я его ни разу не видала раньше. А вообще-то он совершенно немодный. Меня это в первую очередь и удивило.

Меня - тоже. Аркадий в одежде разбирался и явно немодного костюма не надел бы, а уж тем более не стал бы покупать. Но, так или иначе, версия свидания, по-видимому, не подкреплялась, и я перестал об этом думать.

- Что же он все-таки сказал? - спросил я, потому что Нина замолчала и явно задумалась о чем-то весьма неприятном.

- Сказал он мало, но - Да я просто могу в точности повторить его слова. Я...

- Тут Нина замялась, и на мгновение в ее голосе послышались обычные, теплые нотки, но тут же исчезли. - Я... мне показалось, что он так разволновался потому, что на мне было синее платье, то самое... ну, в общем, воспоминание о первой нашей встрече. Я как-то растерялась, не знала, что сказать, и вдруг вспомнила, сколько лишнего наговорила тогда ну, в зале хронокамер, - и решила перед ним извиниться. Поэтому сказала: "Аркадий, ты, пожалуйста, не придавай значения тому, что было в зале хронокамер". А он как-то странно посмотрел на меня, сделал вид, будто даже и не помнит, о чем речь, и ответил скороговоркой, небрежно:

"Нет, ничего, я это дело уже закончил". Я спросила: "Да ты о чем говоришь?"

И тут он совсем как-то растерялся, глаза у него такие жалкие сделались, и вдруг он сказал, очень искренне и даже с надрывом, совсем на него непохоже:

"Слушай, Нин, я здорово запутался, ты даже не представляешь, до чего! Потом ты все узнаешь, но... в общем, сам я, конечно, виноват, но уже ничего не поделаешь..." Хотел, видимо, еще что-то сказать, но махнул рукой и пошел. А потом... - Нина вдруг оборвала рассказ и опять как-то странно, не то испытующе, не то умоляюще, поглядела на меня.

- Что? Что потом? - в тоске спросил я, чувствуя, что надвигается какая-то новая беда, что Нина отдаляется от меня именно теперь, когда мне так нужна помощь и поддержка...

- Потом... - Нина все не отводила от меня взгляда, и я уже ясно чувствовал, что она чего-то ждет от меня, каких-то моих слов или поступков, но не мог понять, что же я должен сделать. - Потом это вообще было похоже на сумасшествие, мне даже страшно стало. Понимаешь, я побежала за ним. - Нина говорила все это монотонно и невыразительно, - спросила: "Аркадий, да что с тобой, может, я чем помочь могу, ты скажи!" - ну, что-то в этом роде сказала. А он остановился, поморщился, будто горькое проглотил, а потом как расхохочется! Но таким, знаешь, искусственным смехом, как у него бывает...

Я знал: Аркадий начинал громко и неприятно смеяться либо от злости, либо от смущения. Что же, его разозлило участие Нины? Все возможно, он ведь самолюбивый...

- ...и сказал: "Да ты не переживай, это я просто пошутил, извиняюсь, конечно!" - продолжала Нина. - И еще добавил это, из Козьмы Пруткова, насчет шуток с женщинами...