Борис Сокольников - Московская история

Сережа суетился, спеша достать деньги деньги из бокового кармана.

Денег на расчет с таксистом явно не хватало.

- Да вы не спешите, - сказал таксист.

- Слушай, давай я тебе дам сто пятьдесят рублей, ты же меня тут совсем недалеко подвез, у меня больше нет денег, - сказал Сережа, пересчитывая мятые рубли. - Смотри, шеф, у меня две пятидесятки, десятка и мелочь. Как раз сто пятьдесят рублей.

- Э, нет! Так мы не договаривались. Как же ты в машину садился, если у тебя нет денег? Поищи, посмотри спокойно.

- Правда, шеф, - говорил Сережа, лихорадочно выворачивая карманы, - Правда! Сам удивляюсь. Вот влетел, так влетел. Самому неудобно перед тобой. Ну что я за дурак!?..

Водила внимательно посмотрел на Сергея.

- А ты не спеши. Внимательно посмотри. Ты не торопись.

Сергей вышел из машины и начал суетливо осматривать карманы. Он все осмотрел, и в куртке, и даже в карманах рубашки посмотрел, куда он деньги обычно никогда не клал. Денег не было. Сережа растерялся.

- Знаешь, шеф, у меня сейчас такой бардак в жизни, такое случилось, что все путается.

- А что такое случилось?

- Жена загуляла. Сучка! Всю жизнь она мне испортила, всю жизнь. Если бы ты только знал, какой у меня сегодня тяжелый день. У тебя, наверное, таких тяжелых дней не бывает.

- У меня сегодня день рождения. День хороший. Буду его сегодня отмечать.

Сергей опять сел на пассажирское сиденье.

- Сто пятьдесят рублей, больше у меня денег нет.

- Ну ладно, - сказал водила, забирая деньги, - Пусть будет сто пятьдесят рублей. Придется пойти тебе навстречу. Как тебя звать-то?

- Сергей.

- Не расстраивайся Сергей. Держи себя в руках.

- Спасибо тебе, шеф, что ты меня понял. Что ты мне поверил.

- Мы, таксисты, тоже люди. Бывают у людей такие вот обстоятельства. Приходится идти им навстречу.

- Не держи на меня зла.

- Да нет, Сергей, у меня сегодня не такой день чтобы злиться. Смену я сейчас заканчиваю, и сейчас поеду домой отдыхать, буду праздновать. Сегодня у меня круглая дата, день моего рождения. И поэтому хочу, я, Сергей, тебе сказать что желаю и тебе хорошего настроения, и чтобы у тебя все было хорошо. И чтобы ты знал, что никакого зла я на тебя не держу, возьми вот эту бутылку коньяка, и выпьешь за мое здоровье. Чтобы ты знал, что никакого зла у меня на тебя нет.

И водила, перегнувшись, вытащил откуда-то пузатую полулитровую бутылку коньяка с узким длинным белым прозрачным горлышком и с коричнево-красной наклейкой. По краям этой наклейки сияли серебряные медали.

- Ну, спасибо, шеф! - сказал обрадованный Сергей.

Он вышел из такси и подошел к станции метро "Орехово". Подходя к вестибюлю метро с большой красной вывеской в виде буквы "М", он вдруг вспомнил что у него нет денег и на метро, и автоматически засунул правую руку в маленький задний карман брюк. Там он неожиданно обнаружил, небольшую пачку сложенных тысячных купюр, деньги, которые до этого он почему-то не нашел. Сергей зашел в вестибюль метро "Орехово" и возле окошечка кассы пересчитал тысячные купюры. Их было пять штук.

7

Раньше, после прихода из армии, еще когда Сережа не был женат, он любил встречаться и проводить время со своим другом Игорем Репниным. У Сережи тогда был старый кассетный магнитофон "Маяк" с огромным ворохом катушечных записей, лежащих на антресолях, оставшихся от отца. Потом Сережа понял, что все эти записи были высококачественные и редкие, отец собирал их всю жизнь. Понял все это Сережа поздно, когда однажды он дал о них объявление в "Барахолку", решил их продать, и думал, что за этими старыми кассетными записями никто не придет, никто на это объявление не откликнется. Потому что уже были новые записи и цифровые носители. Поэтому Сережа был уверен что его предложение никого не заинтересует. Он даже хотел сначала отнести эти записи на помойку, потому что уже и катушечный магнитофон ему был не нужен.

По Сережиному объявлению пришел старый музыкальный интеллигент технической внешности, и с шелковым клетчатым шарфом на шее. Он сначала спросил Сережу:

- Это точно те записи, что вы мне перечислили по телефону?

- Да, - сказал Сергей, - тут много еще других записей есть.

- Так, - сказал этот человек.

Он долго рассматривал магнитофон, и сказал:

- Хорошая вещь. Хорошая переделка. Я смотрю, тут даже головка "ЗА 24 - семьсот пятьдесят" стоит, и преобразователь напряжение-ток без формирователя АЧХ. Ну и настройка, конечно, я думаю, сделана как надо.

Сережа, конечно, в этом ничего не понимал. В основном они с Игорем Репниным слушали записи Виктора Цоя и какого-то немца, который играл на тромбоне с подвыванием сквозь рояль, саксофон и барабанную дробь. Эта музыка казалась им и модерновой и современной. Но не в том дело.

Дело в том, что для того чтобы так балдеть, нужен какой-то закусон и выпивон. И вот тут Сергей и пристрастился к коньяку.

Многие коньяк не любят, особенно женщины, потому что он пахнет клопами. А вот английский премьер Уинстон Черчиль, знаменитый пьяница, очень любил армянский коньяк, благодаря чему и прославился. И Агата Кристи тоже любила коньяк, хоть она и женщина. Я вообще-то с трудом представляю себе как женщина может любить коньяк и пить его целыми рюмками.

Вот тут-то Сережа и оценил вкус коньяка. Армянский коньяк в то время в магазинах стоил не очень дорого. Это теперь армяне возгордились и задрали на него цены. А тогда им нужно было платить на коньячных заводах людям заработную плату, денег у них для этого было мало, и коньяк армяне продавали дешево, коньяк могли покупать простые трудящиеся люди. Но я вам скажу что наши коньяки ничуть не хуже многих армянских коньков выращенных в дубовых бочках в Араратской долине.

Многие также спорят: какой крепости должен быть коньяк, пятьдесят или сорок девять градусов?.. Но я вам скажу что наш сорокаградусный отечественный коньяк белого цвета ничуть не хуже и кизлярских и араратских.

Как только приходил Репей, Сергей сразу наливал себе чашечку растворимого кофе с молоком, и вот туда он добавлял 25 граммов коньяка, по одной мерной рюмочке, а иногда и по две. Вечер был длинный, и Сережа начинал постепенно балдеть: так хорошо ему становилось, так приятно. Он поступал так, как поступали античные греки: он не напивался, а потихоньку балдел, находясь в легком кайфе.

И вот теперь, придя с коньяком домой, Сергей обнаружил на столе на кухне записку: " Мы до вторника уехали к маме в Щекино. Анна."

Впереди было два свободных одиноких дня, и Сережа решил расслабиться. В самом деле, ведь нельзя так долго выдержать это тяжелое нравственное напряжение.

Сережа приготовил себе кофе с какао, развел в кофе сливки, включил музыку. Привычным движением он опрокинул в кофе со сливками первую грамулечку коньяка. Кофе уже чуть-чуть остыло, так что коньяк не выварился, не выветрился и его привкус хорошо чувствовался, чуть-чуть, как надо...