Джо Холдеман - Миры неукротимые

Большинство же «мечтателей» не обладали большой фантазией. Для них ВР была просто машиной, которая помогала им переместиться куда угодно во времени и пространстве душой, телом и сознанием. Для многих людей это была единственная возможность контакта с Землей. Они мысленно отправлялись в путешествие по арктическим пустыням или Большому каньону, попадали в оживленные людские муравейники Калькутты и Токио, бродили по полям колосящейся пшеницы или плавали среди коралловых рифов. В арсенале ВР были и более пикантные сценарии – вы могли, например, попасть в гарем или на поля сражений, стать участником важнейших событий, переломных моментов истории, имели возможность попутешествовать во времени, поскольку в банке данных ВР хранились записи почти столетней давности. Конечно, большинство земных записей с достоверностью показывали кадры безвозвратно ушедшего прошлого. Калькутту и Токио, так же как Париж и Лондон, населяли теперь лишь толпы обреченных детей.

О’Хара находила, что земные программы вызывают невыносимую депрессию. Когда-то было довольно любопытно визуально наблюдать за Луной и Марсом, но затем интерес к ним пропал. Ей нравился способ обратной связи, такой потрясающе зрелищный и ощутимый в своей синестезии – цвета пахли, звуки можно было попробовать на вкус, каждый мускул вздрагивал от видения немыслимых сюрреалистических вариаций, тело выворачивалось наизнанку через рот или анус и невероятно медленно возвращалось в исходное положение. И хотя Марианна понимала, почему некоторым людям такое бегство от действительности казалось кошмаром, ей удавалось выйти из этого состояния абсолютно –расслабленной, с приведенными в порядок нервами. Джон ни разу не воспользовался ВР и не выражал желания пробовать, но Дэн разделял ее увлечение абстракциями, и они часто проводили по полчаса в параллельной связи, вместе погружаясь в сумятицу звуков и цветов, выкристаллизовывавшуюся в абсолютно реальные, или, по крайней мере, очень убедительно выглядевшие ландшафты, изумляющие воображение, а затем снова превращавшиеся в хаос. Их фантазии утопали в зазеркальных землях, заоблачных островах и сверкающих ледяных пустынях. Как-то раз Дэн позволил О’Хара присоединиться к нему во время путешествия в гарем, где они кое-что узнали об ограниченных возможностях параллельной связи. Марианна обнаружила, что поменять свой пол и смотреть на мир глазами мужчины – довольно интересно. Однако ее воображаемый пенис оказался не намного чувствительнее искусственного вибратора. Она испытала оргазм, но после этого около часа хихикала при каждом шаге, а ноги все время подгибались.

Глава 3

Столкновение разумов

О’Хара должна была встретиться с Джоном и Дэном у лифта «Афины» за пятнадцать минут до собрания. Она немного нервничала. Появилась Эви, объявив, что мужчины, как обычно, опаздывают, и предложила выпить пока кофе наверху.

Автомат, кстати сказать, тут же обсчитал Эви на доллар.

– Безобразие. – Она показала О’Хара карточку. – Как могли мы доверить наши жизни людям, которые даже не могут привести в порядок кофейный автомат и заставить его хоть недельку работать нормально?

– Инфляция, милочка, – ответила О’Хара, – маленький эксперимент для повышения нашей производительности.

– Вызову ремонтников. – Эви хотела глотнуть кофе, но вместо этого подула на него. – Признайся, что ты пошутила.

– Хотела бы я, чтобы это было просто шуткой. Но если у руля общества стоит экономист, с нами может произойти все что угодно.

Эви утвердительно кивнула:

– Тебе не следовало голосовать за него.

– Ты права. – О’Хара огляделась по сторонам. – Я впервые здесь после того, как они настелили полы. Ужасно режет глаза.

– Полностью поменяли покрытие. – Пол представлял собой черно-жемчужную шахматную доску.

– Все меняется, – Марианна дважды нажала кнопку лифта, – все остается прежним.

– Философствуешь с утра пораньше?

– Просто раздражена этой чертовой встречей.

Двери открылись, и они почти нос к носу столкнулись с двумя мужчинами в рабочих комбинезонах. Те уставились на Эвелин.

Рядом с лифтом в стену была вделана скамейка, и женщины, сев, посмотрели вслед двум удаляющимся мужчинам, которые не переставали перешептываться.

– Ты вчера – с Дэном? – поинтересовалась О’Хара.

– И да и нет. Я заснула до того, как он пришел, а проснулась после того, как он ушел.

– Тогда это мог быть кто угодно.

– Мне кажется, он спит не больше четырех-пяти часов каждую ночь с тех пор, как мы летим.

– Пусть тебя это не тревожит, я-то знаю, у него такое бывало десятки раз.

– Старая мудрая мамуля. Правда?

О’Хара кивнула.

– Каждый раз, как менял работу. Еще пару недель, и он сорвется: напьется в стельку, проспит целые сутки, а потом войдет в обычный ритм. Ну, может еще денек постонет с похмелья.

– Смена работы…

– Ты ж его знаешь. Перемена работы для него хуже, чем смена планеты.

– Совсем как ты?

– Ты меня правильно поняла. – О’Хара улыбнулась, а потом резко отвернулась.

– Извини, я не имела в виду…

– Я знаю, что ты имела в виду. – Она похлопала девушку по руке. – Джон – единственный чуткий человек в нашей семье, хотела ты сказать. Он-то не позволит работе брать верх над личной жизнью.

Двери лифта открылись, и «чуткий» человек вывалился оттуда на своих костылях.

– Господи Иисусе! Дамы, одна из вас убавила гравитацию, что ли? – Дэн придержал двери и дал другу выйти.

– Только в паре кварталов, – ответила О’Хара.

– Могли бы провести встречу в спортивном зале. Элиот любит силу притяжения не больше моего. – У Элиота Смита, инженера-координатора, было жуткое ожирение и только одна конечность, правая рука; остальное он потерял в результате несчастного случая еще подростком. – Вы знаете дорогу, не правда ли?

– Неважно. – О’Хара знала корабль лучше, чем другие.

Проектировщики постарались внести особый шарм разнообразия в конструкции, но в течение нескольких месяцев разговор между незнакомцами начинался избитой фразой: «Где это я нахожусь, черт возьми?»

Они встретились у лифта «Афины», чтобы Джон мог почти всю дорогу до шестого уровня пройти пешком. Они спустились на эскалаторе и вдохнули влажный воздух первого уровня, так называемого агро-отсека, который отвели под посадки кукурузы и бобов. Стебли поднялись уже почти на метр в высоту: они покачивались под легким ветерком работающих вентиляторов и издавали звуки, похожие на шуршание шелка. От них исходил сильный, сложный аромат. Пройдя менее сотни метров, люди оказались у другого эскалатора, поднявшего их на четвертый уровень. О’Хара провела своих спутников по веренице поворотов, подъемов и спусков, через выставку-продажу картин и ремесленных изделий, и они снова оказались на втором уровне, в коридоре, украшенном голограммами экспонатов европейских музеев и мрачными классическими полотнами. Коридор вел к студии № 1.