Энн Маккефри - Майор запаса

— Да, это было бы неплохо, — сказала она вслух, слабо взмахнув ресницами — это должно было сойти за улыбку. Прежде чем уехать, Банни показала, как разжигать печку, и пообещала раздобыть на завтра побольше топлива.

Не дожидаясь, пока комната прогреется настолько, что можно будет снять верхнюю одежду, Яна придвинула стул поближе к кровати, уселась на него и, вытянув ноги, положила их на кровать. Она всего пару раз откусила от странно пахнущей полоски копченого лосося, а потом заснула — сидя, как всегда в течение последних нескольких недель.

Отнеся своей клиентке одеяла, Банни Рурк поставила снегоход в специально обустроенный для него гараж и вернулась в дом своей тетушки.

Уходя из гаража, она предупредила Адака О'Контора, который был диспетчером и одновременно сторожем при гараже:

— Завтра утром он снова мне понадобится.

— Челночных кораблей на космобазе не будет еще целую неделю, — заметил Адак, сняв наушники и оторвавшись от рации, с помощью которой он связывался с космобазой и еще с несколькими точками на Сурсе, где было такое же продвинутое техническое оборудование. Адак с хмурым видом перелистал свой регистрационный журнал, в котором у него были записаны расписание рейсов челночных кораблей в космопорт и обратно, и сведения о поездках обоих снегоходов. Один из снегоходов водила Банни, второй — Терс. Банни и Терс были единственными водителями с лицензиями, которым разрешалось возить пассажиров от Килкула на космобазу и обратно. Челночные корабли принадлежали Интергалактической Компании, известной как Интергал, вездесущей, если не всемогущей корпорации, на которой держалось само существование всего, что есть на Сурсе, в том числе и судьба Баники Рурк. Банни прошла обучение и получила водительскую лицензию только потому, что один из ее дядей был важной персоной в корпорации и приобрел себе личный снегоход, настолько же хороший, как и собачья упряжка. Когда родители Баники пропали, дядя научил ее водить снегоход, чтобы девочка могла как-то определиться в жизни и не стала обузой для семьи. И Банни исполняла обязанности водителя при своем дядюшке — в тех редких случаях, когда он предпочитал ездить на снегоходе, а не на собачьей упряжке. Еще Баника время от времени выезжала на снегоходе к дядиному дому, чтобы все время поддерживать машину на ходу. Она же занималась и текущим ремонтом — если снегоход ломался, а ломался он в основном из-за слишком долгого срока службы. Дядюшка Баники был прекрасным человеком, но ровным счетом ничего не смыслил во всякой технике. А вот Баника удалась в своего дедушку — она могла починить все, что угодно. И шесть месяцев назад, когда Банике исполнилось четырнадцать, ей выдали государственную лицензию на провоз пассажиров от космобазы до Килкула и обратно.

— Я знаю, что челноков не будет, — сказала Банни Адаку. — Но моей пассажирке завтра утром надо будет пройти регистрацию.

— Она что, пешком дойти не сможет? Или на санях съездить...

— Не сможет. Она очень важная дама. Боевой офицер. Но сейчас она болеет — после того, как побывала в Бремпорте.

— В той бойне, где погиб парень Шаначи? Бедняжка эта твоя дама! А как именно она болеет?

— Кашляет. Сильно кашляет. Но с виду совсем не скажешь — выглядит она здорово. Все равно — снегоход предназначен для поездок по служебным делам, и я хочу свозить ее на дежурный пост и обратно как можно быстрее, чтобы она еще успела обустроиться.

— Молодец, хорошая девочка. Сдается мне, эта дама пришлась тебе по душе, а?

— Этой ночью она будет спать под пледом, который сделала для меня тетушка Мойра.

— Тогда — пожалуйста, бери завтра свой снегоход. Только помни — не зевай по сторонам и не устраивай ей никаких экскурсий!

— Спасибо, Адак, — поблагодарила его Банни. — Утром, когда приду за машиной, я принесу тебе пирожок от тетушки Мойры, договорились?

— Это было бы просто здорово, Банни. Ну а теперь — пока, спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — сказала Банни и отправилась в сарай-пристройку за домом, в котором жила семья тетушки.

С тех самых пор, как старшие двоюродные братья начали уделять ей слишком много внимания, Баника предпочитала спать здесь, в задней части псарни, где Чарли держал собак своей упряжки. Собаки предупредили бы лаем о приходе незваных гостей, а в случае чего — и защитили бы. Правда, на самом деле Баника не очень-то боялась. Почти все, кто приходил сюда к ней, приносили с собой гостинцы — рыбу или лосиное мясо, а летом — цукини или помидоры. Хотя некоторые заглядывали и просто в гости. Большинство жителей поселка приходились Банике родственниками, и она прекрасно знала, от кого можно ожидать помощи, а кого лучше избегать. Было несколько человек, которых она не хотела бы видеть в своем убежище — одним из них был, например, Терс. Но Терс до судорог боялся собак Чарли. А в основном практически все взрослые жители поселка присматривали за Банни и заботились о ней, как могли. От этого она иногда чувствовала себя ребенком, несмотря на то что и сама заботилась о них. Так уж было заведено в Килкуле. На самом деле Баника была довольно самостоятельной для девочки своих лет — она жила сама по себе и обеспечивала себя всем необходимым, у нее была работа, с которой она неплохо справлялась.

Когда Банни вошла, собаки встретили ее радостным лаем. Они прыгали и ласкались, пока Баника шла между ними, отвязав на ходу поводки Пирса и Мод, вожака упряжки.

Банику приятно удивило, что из ее трубы поднималась в небо струйка дыма. Проходя по двору, она посмотрела на небо — перекрещивая иссиня-черный небосвод, в вышине светилась и переливалась бледно-зеленая полоса полярного сияния, сквозь которую просвечивали яркие звезды. Запах дыма был ужасно приятным — теплым и вкусным. Мод заскулила и ткнулась своей длинной мордой в карман Баники. Собаки больше признавали хозяином не Чарли, их владельца, а Банни, которая находила время с ними возиться, кормила и тренировала их и даже жила с ними рядом. Баника задумчиво почесала Мод за ухом. Конечно, раз печка топится, особо холодно в доме не будет, но все равно без пледа ей придется спать с собаками, чтобы согреться. Баника решила впустить собак внутрь — пусть погреются у огня, пока она будет ужинать.

Большие собаки — рыжие, с мягкой, густой и длинной шерстью — заняли большую часть свободного пространства на полу в маленькой комнатке Баники. В комнатке была корабельная койка — снятая тайком с одного из не подлежащих ремонту старых космических кораблей на космобазе — и растрескавшаяся крышка стола, прикрепленная к стене так, чтобы можно было есть за столом, сидя на кровати. Еще в комнатке была печка и полки, которые Баника соорудила из старых упаковочных ящиков, чтобы было куда складывать ее немногочисленные личные вещи. К личным вещам относились три книги, оставшиеся в наследство от родителей, набор инструментов — подарок от дяди в день получения водительской лицензии — и коллекция камешков, ракушек и грибовидных наростов с деревьев, а также кое-какая старая одежда, которая досталась Банни от многочисленных кузин и кузенов, и немного домашней утвари. На столике стоял масляный светильник, который горел достаточно ярко, хотя от него шел не очень-то приятный запах. Весь сарай был сложен из камня, которого на Сурсе было полным-полно. Щели в кладке Баника еще два ледохода назад законопатила глиной, а потом укрепила глину пластиковой замазкой, которую кузен Симон специально для нее стащил на космобазе, как только поступил на военную службу, — а потом Симон улетел на космическом корабле. Эту замазку обычно использовали для починки купола над теплицей, и она прекрасно выдерживала перепады температур — не растрескивалась и не сжималась на холоде.