Дина Лампитт - Ускользающие тени

Стефан, которого молодежь звала попросту Сте, к большой досаде его матери, уже выказывал признаки полноты, рано одолевшей его отца. У него было одутловатое лицо, толстые губы и густые черные брови. Сара считала его самым безобразным мальчишкой на свете. Но, вместе с тем, он унаследовал обаяние обоих родителей и искусство Генри Фокса вызывать интерес окружающих к собственной персоне.

Чарльз Джеймс был совершенно иным существом. В свои десять лет он являл точную копию собственной матери, и, что удивительнее всего, все отмечали поразительное сходство этого не по-детски серьезного и умного личика с лицом Карла II — особенно похожими были глаза. Отец, который обожал и баловал его, как и всех сыновей, прозвал Чарльза Мальчиком с Пальчик.

Сейчас Мальчик с Пальчик в особенно буйном настроении скакал по комнате в одном из платьев Сары, как маленький переодетый паяц, и пищал

— «Как поживаете, месье король? Как ваши дела, мой друг?» Ведь так ты хочешь сказать ему, верно, Сара? Правда?

— О, прекрати, Мальчик с Пальчик, — кричала его юная тетя, бросаясь за шалуном в притворном гневе. Тыведь прекрасно знаешь, что я буду вести себя достойно и согласно моему положению. Я низко присяду, вот так, — показала она, — а потом заведу с его величеством учтивую беседу

— Думаешь, он опять посадит тебя в вазу? — вслух осведомился Сте.

Как у многих полных мальчиков, у него был густой бас, и это замечание, высказанное совершенно серьезным тоном, заставило Сару и Сьюзен покатиться со смеху.

— Надеюсь, — наконец проговорила его юная тетя. — В таком случае обо мне в Лондоне будут говорить несколько недель подряд.

— О тебе и так будут говорить, — заметил сообразительный Чарльз. — Особенно из-за этих прекрасных глаз.

— Кажется, я буду выглядеть совсем незаметной по сравнению с леди Сарой, — с едва заметным неудовольствием проговорила Сьюзен.

— Ты — прекрасная роза, а Сара — тигровая лилия, — примиряюще объяснил Чарльз. — Как же ты можешь остаться незамеченной?

— Вот вам кавалер с серебряным язычком! — насмешливо заметил Сте. — Потанцуем?

И вся четверка встала в пары для менуэта, дружно рассмеявшись, когда Мальчик с Пальчик упал, наступив на подол своего импровизированного наряда.

В этот день все воспряли духом, и неудивительно: утром прибыл посыльный от самого Георга II.Леди Сьюзен и леди Сару в сопровождении супругов Фокс приглашали посетить Салон, который на этот раз устраивался в Кенсингтонском дворце, куда король выехал для празднования Двенадцати дней.

Салоном назывался еженедельный званый вечер, на который его величество приглашал только избранных гостей. Иногда такие сборища бывали многолюдными и скучными, но обычно превращались в хорошо спланированные элегантные увеселения для сливок общества. Теперь очередь появиться в этом обществе наступила для двух юных леди из Холленд-Хауса — этот момент считался началом их выездов в высший свет и он не мог пройти незамеченным.

— Думаешь, король меня узнает? — шепотом спросила Сара у Сьюзен.

— Конечно, глупышка.

— Но ведь я так изменилась…

— Ты стала красавицей, и ни один мужчина, даже такой старый, как король, не пожалеет об этом.

Отдаленный бой дедушкиных часов, стоящих в гостиной, перебил мелодию менуэта, который все четверо молодых людей напевали хором.

— Черт, — сердито воскликнул Сте. — Три часа! Скоро придется переодеваться к обеду.

— Еще одну фигуру! — умолял Чарльз, но его никто не поддержал, и все четверо неохотно разошлись по комнатам, чтобы переменить туалеты к главной трапезе дня, которая должна была состояться через час. Оказавшись в уединении собственной спальни, Сара с удовольствием отметила: за все годы, что прошли с тех пор, как грузный мужчина так по-детски играл с ней, визжал и ползал на четвереньках, он, оказывается, не забыл ее! Вместо этого его величество оказал ей честь, пригласив в гости, как только вернулся в Кенсингтонский дворец.

— Добрый старый король Георг! — умиленно проговорила она вслух и тут же вздрогнула: из-за полога постели появилась Люси, с упреком грозя хозяйке пальцем.

— Нельзя так говорить о короле, миледи.

— Почему же? Он и вправду добр, если вспомнил обо мне.

— Но к чему такие восклицания, миледи? Кстати, портниха наняла двух помощниц, чтобы успеть закончить платья вовремя.

— Мое будет из золотистой парчи с отделкой из кружева и шелковых лент.

— Знаю. Я украдкой посмотрела ткань. Хозяйка и горничная дружно посмеялись над таким любопытством, и Люси вспомнила:

— Госпожа, надо начинать ваш туалет, если вы хотите быть готовой к обеду. Садитесь скорее к зеркалу. Продолжая улыбаться, Сара смотрела на свое отражение в зеркале, вспоминая ночь, когда позади нее на пороге возникла странная женщина — женщина, которую она впоследствии не встречала среди прислуги Холленд-Хауса.

— В Холленд-Хаусе есть привидения? — беспечно поинтересовалась она.

Люси на время прекратила сложный процесс укладки локонов Сары в прическу и уставилась на хозяйку:

— Говорят, ночами по библиотеке бродит старик в одежде якобинцев. Однажды днем его видели в большой галерее.

Сара нетерпеливо потрясла головой, и творение Люси вновь превратилось в ворох кудрей.

— Да нет же, не старик. Здесь есть привидение-женщина?

— Не слыхала о таком, миледи. А почему вы спрашиваете?

— Да просто так. Однажды ночью (в ту ночь, когда я впервые спала в этой комнате) перед тем как лечь, я вот так же сидела и смотрела в зеркало, и мне показалось, что дверь вдруг открылась и на пороге появилась женщина.

— Должно быть, одна из служанок.

— Так я и подумала, но, когда стала расспрашивать, оказалось, что похожей служанки в доме нет, и я эту женщину больше нигде не встречала.

— А как она выглядела?

— У нее замечательные волосы, очень густые и блестящие, а по цвету напоминают осенние листья. Не бронзового цвета, не медные, а более тонкого оттенка, понимаешь?

— Я все понимаю, — в сердцах ответила Люси, — особенно то, что, если вы не будете сидеть смирно, я никогда не управлюсь с вашими волосами. Что тогда со мной будет? — И она добавила: — Миледи… — чтобы показать, что не забыла свое место и никогда всерьез не переступит черту, лежащую между нею и дочерью пэра, которую к тому же помнит самый благосклонный из монархов, Георг П.

— Да, если ты плохо причешешь меня, я призову сюда привидение по твою душу, Люси Белл.

Девушка вздрогнула:

— Ну, довольно об этом, леди Сара! Иначе я не смогу уснуть всю ночь.

— Сможешь. Я всего лишь видела сон, на самом деле сюда никто не приходил.