Аллен Стил - Хронокосмос

***секретно**секретно*** получение телеизображения запрещено ХКИЦ 103-Б

Экран очистился, и появилась первоначальная заставка.

— Verdammt,[1] — с презрением проворчал Фрэнк. Это был один из случаев, когда господа из Отдела безопасности чересчур серьезно воспринимали свою работу. Как будто никто на борту корабля ХКИЦ ни разу в жизни не видел хронолета…

Леа ухмыльнулась.

— А ты способный.

— Перестань! — Он бросил на нее предупреждающий взгляд. — Я занимался усердно, старался, как мог, ты же знаешь.

Закрыв глаза, Леа устроилась в кресле.

— Надеюсь, ты выучил историю лучше, чем немецкий. Она тебе понадобится.

Фрэнк открыл было рот, чтобы возразить, но передумал. Бесполезно спорить с Леа, когда она не в духе. Поэтому он попытался расслабиться, но через мгновение снова дотронулся до экрана компьютера и провел оставшиеся минуты полета, наблюдая за тем, как корабль завершает стыковку.

Когда космический док полностью заполнил экран, Фрэнк подумал, что станция «Хронос» имеет в длину более километра. Не так уж и много, по крайней мере по сравнению с некоторыми колониями на орбите Лагранжа. Тем не менее поражала мысль, что почти три сотни лет назад летательные аппараты приблизительно такого же размера строились — да в общем-то и летали! — на Земле.

Фрэнк мысленно улыбнулся. Ровно через два дня они увидят «Гинденбург». А потом он предложит Леа выложить ее мысли за пфенниг.

Подобно многим физикам, Дэвид Мерфи полюбил науку за чтением научной фантастики.

Его привязанность началась, когда Дэвиду было десять лет и он впервые увидел по телевизору «Звездный путь». Тогда он прямиком направился в библиотеку начальной школы, где среди более традиционного чтива вроде «Ветра в ивах» и «Джонни Тремэйна» обнаружил полдюжины менее известных книг: «Ракетный корабль «Галилей», «Атака из Атлантиды», «Острова в небесах» и серию «Счастливчик Старр» некоего Пола Френча.[2] Все это Дэвид прочел за несколько недель, затем пару раз перечитал и наконец, оседлав велосипед, помчался в ближайшее отделение городской библиотеки, где нашел пищу для более искушенного читателя: «Я, Робот», «Двойная звезда», «Иголка в стоге времени», «Пересадочная станция» и другие классические произведения жанра.

К шестому классу Дэвид Мерфи читал уже не только произведения, включенные в программу младших курсов колледжа, но и проявлял живой интерес к науке и время от времени ставил учителей в тупик, задавая вопросы, на которые у них не было ответа, например, об определении парсека.

Озадаченные, но счастливые родители подарили ему на рождество игрушечный телескоп. Когда после холодных зимних вечеров в саду мальчик подхватил грипп, мать вместе с робитусином и апельсиновым соком принесла из соседней аптеки журнал, который случайно заметила на полке прямо под новым номером журнала «Лук»: январский выпуск «Аналога». Миссис Мерфи показалось, что это как раз то, что сможет понравиться ее чудесному ребенку и, возможно, поможет удержать его в постели.

Спустя два дня Дэвид излечился от гриппа, но прикидывался больным еще один день, чтобы дочитать все рассказы. Одним из них была первая из трех частей романа Гордона Р. Диксона «Волчонок»; в течение последующих двух недель он осаждал аптечные газетные киоски, пока наконец не появился февральский выпуск журнала. В нем содержалась не только вторая часть «Волчонка», но и повесть Энн Маккэффри «Женский дар», иллюстрация к которой была дана на обложке. Оглядываясь назад, проницательный наблюдатель заметил бы, что гибкая молодая девушка, изображенная на рисунке Фрэнка Келли Фреаса, очень сильно походила на женщину, на которой в конечном счете Дэвид женился. Но это могло быть всего лишь совпадением.

На протяжении следующих двадцати девяти лет жизни Дэвид Мерфи оставался преданным читателем «Аналога», не пропускал практически ни одного выпуска и никогда не выбрасывал уже прочитанные номера. Иногда он по случаю приобретал и другие научно-фантастические журналы — «Галактику», «Если», «Журнал фэнтези и научной фантастики», «Зенит». Но только в «Аналоге» Мерфи каким-то странным образом находил вещи, читать которые представлялось ему интересным. Он прошел курс обучения в школе, не выпуская журнала из рук: среди школьных учебников всегда был припрятан экземпляр. Не такой уж пустяк, учитывая то, что в семидесятые годы куда более допустимым в общественном отношении явлением считалось курение травки, нежели чтение научной фантастики. А когда он учился в колледже и перед ним вставал выбор между завтраком и последним выпуском журнала, Мерфи предпочитал остаться голодным, чем отказаться от «своего Аналогового допинга», как он его называл.

Он познакомился с Донной на третьем семестре аспирантуры в Корнелле. В первую ночь, которую они провели вместе в его маленькой квартире, Донна была поражена, когда нашла под кроватью дюжину выпусков «Аналога». Еще больше девушка удивилась, когда на Рождество он поехал навестить маму и первый раз взял ее с собой. Тогда Донна обнаружила, что чердак завален грудами разного рода научно-фантастических журналов.

Именно в этот период, когда Дэвид готовился к получению степени доктора астрофизики, он предпринял попытку написать научно-фантастическую работу. Не потребовалось много времени — всего лишь штук двадцать отказов, присланных не только из «Аналога», но и из «Научно-фантастического журнала Айзека Азимова», «Омни» и «Журнала фэнтези и научной фантастики», — и Мерфи осознал, что как бы он ни любил читать научную фантастику, создавать подобные произведения ему не позволяет полнейшее отсутствие таланта. Дэвид не то чтобы совсем не умел писать — на самом деле один из руководителей диссертации, сам уважаемый Карл Саган, нередко высказывался по поводу его врожденных творческих способностей. И все же искусство беллетристики выходило за рамки его возможностей; диалоги были немузыкальны, персонажи безжизненны, сюжеты — натянуты и зависимы от неправдоподобных обстоятельств. Но Мерфи не очень расстраивался по этому поводу; сочинительство являлось для него чем-то большим, нежели хобби, но, во всяком случае, точно не страстью. Тем не менее увидеть свое имя на обложке журнала, которому он с самого детства хранил верность, было его тайным стремлением. Даже после того, как Дэвид получил докторскую степень и благополучно женился на Донне, имея на руках десятимесячного ребенка и новую работу, ожидавшую его в HACA, он считал, что жизнь его останется неполной до тех пор, пока он не опубликуется в «Аналоге».