Феликс Пальма - Карта неба

— Возможно, это какой-то род… летательного аппарата, — рискнул предположить Гриффин.

Мнение матроса поразило Рейнольдса. Летательный аппарат? Но какого же типа? Ясно, что это не воздушный шар. Он пронесся по небосводу с дьявольской скоростью, словно что-то им двигало, хотя Рейнольдс не заметил, чтобы к нему был прикреплен какой-нибудь паровой двигатель. Капитан Макреди вышел наконец из задумчивого состояния и снова посмотрел в сторону ледяных гор.

— Ладно, есть только один способ проверить это, — проговорил он. — Мы отправимся к месту, где он упал.

Словно внезапно вспомнив, что он здесь капитан, Макреди энергично взялся за дело: он проверил своих людей и, выкликнув некоторых из них по именам, быстро составил отряд разведчиков. Потом взглянул на главу экспедиции, вновь одарив его ехидной улыбкой.

— Вы можете присоединиться к нам, если хотите, Рейнольдс, — язвительно сказал он. — Глядишь, по дороге наткнемся на вашу знаменитую дыру.

Рейнольдс не счел нужным отвечать на этот выпад. Он молча кивнул и вместе с другими поднялся на «Аннаван», чтобы вооружиться всем необходимым для похода сквозь льды. Он спустился на нижнюю палубу, миновал скопление гамаков и коек и, ориентируясь по слабому свету масляных фонарей, добрался до узкого коридора, который вел к каютам офицеров — эвфемизм, обозначавший ряд клетушек, где ютился командный состав. Очутившись в своей крохотной каморке, освещенной тусклым светом, что просачивался через иллюминатор, Рейнольдс с тоской окинул взглядом неудобное жилище, где ныне проходили его дни: встроенная койка с толстым матрасом из конского волоса, крошечный секретер, стол с двумя стульями, кресло, которое он велел доставить на корабль из своего дома, шкаф, служивший ему кладовкой, где он хранил бутылки с бренди да пару головок сыра; умывальник в углу, наполненный водой, ныне замерзшей, и две уставленные книгами полки, к которым он почти не прикасался, так как обнаружил у великих классиков одно свойство, о котором раньше не подозревал, — изолировать его от холода, подстерегавшего с противоположной стороны стены. В такой тесноте было невозможно танцевать, но Рейнольдс и не собирался этого делать, даже если бы каким-нибудь чудесным образом в его каюте появилась девушка, но, к сожалению, теснота мешала и выполнению куда менее важных задач, таких, например, как срочно утеплиться, чтобы защитить себя от мороза. Когда ему это с грехом пополам удалось, он вернулся на нижнюю палубу.

Через двадцать минут отобранные капитаном люди снова спустились вниз, одевшись как можно теплее и вооружившись до зубов; они взяли две пары саней и несколько собак. В группу, кроме Рейнольдса и Макреди, входили доктор Уокер, сержант артиллерии Аллан и семь матросов, с которыми Рейнольдс до сих пор почти не общался: Гриффин, Уоллис, Фостер, Карсон, Шепард, Рингуолд и полукровка Петерс. Убедившись, что все в сборе, Макреди энергичным кивком указал на ледяные горы, и отряд немедленно двинулся в путь.

II

Во время перехода Рейнольдс старался держаться подальше от капитана, хотя по всем правилам должен был идти рядом с ним. Он умышленно приотстал и вскоре обнаружил, что сбоку от него шагает Гриффин, тот самый щуплый матрос, который привлек его внимание своими суждениями. Рейнольдс вспомнил, что Гриффин завербовался на «Аннаван» в последний момент, когда команда была уже набрана. Его настойчивое стремление стать членом экспедиции победило уклончивые отговорки Макреди, что свидетельствовало как о страсти матроса к подобным путешествиям, так и об умении обходить возникавшие на пути препятствия, особенно в виде грубых и неуступчивых капитанов. «Но почему для Гриффина было так важно очутиться здесь, в этом морозном краю?» — подумал Рейнольдс.

— Наверное, вы правы, Гриффин, — сказал он матросу. — Возможно, то, что мы найдем в этих горах, окажется чем-то вроде летающей машины.

Гриффина явно удивило, что начальник экспедиции, до сих пор не заговаривавший с матросами, обращается к нему по-дружески. Видимо смутившись, он лишь кивнул головой, закутанной во множество платков и шарфов, из-под которых торчал замерзший нос. Однако Рейнольдс решил любой ценой завязать разговор с нелюдимым матросом.

— Почему вы присоединились к нашей экспедиции, Гриффин? — не стал он ходить вокруг да около. — Вы верите в то, что Земля внутри пустая?

Матрос недоуменно смотрел на него. Его тонкие усы покрылись инеем, и начальник экспедиции подумал, что, когда Гриффин вернется на судно, ему придется отдирать примерзшие волоски. Именно поэтому, чтобы избежать неприятной и болезненной процедуры, Рейнольдс продолжал бриться, хотя ему и приходилось пользоваться тазиком, наполненным талой водой.

— Это весьма романтическая идея, сэр, — произнес Гриффин наконец.

— Весьма романтическая идея, значит… Но вы в нее не верите, — сделал вывод Рейнольдс. — Предполагаю, что вы здесь из-за денег, как и все прочие. Но скажите, почему вы так стремились попасть на «Аннаван»? На любом другом судне платят ровно столько же или даже больше, и условия там не такие опасные.

Гриффин, который, похоже, чувствовал себя все более неловко, выдохнул воздух, тут же превратившийся в кристаллики, и несколько секунд обдумывал ответ.

— Я должен был наняться на судно, где мне не было бы гарантировано возвращение, сэр, — наконец выдавил он.

Рейнольдс не мог скрыть замешательства. Он вспомнил объявление о найме команды, которое Макреди опубликовал в нескольких нью-йоркских газетах и от которого у него самого все внутри холодело:

Требуются люди для путешествия в Антарктиду с целью отыскать проход к центру Земли. Условия опасные: предельный холод и постоянный риск. Благополучное возвращение не гарантируется. В случае успеха — почет, признательность и щедрая прибавка к жалованью.

— Вот уж не думал, что для кого-то это может стать приманкой, — сказал Рейнольдс.

До сих пор он считал, что не слишком отличается от прочих смертных и что всех, кто отправился в плавание на «Аннаване», привлекла последняя фраза объявления. Но, оказывается, этого тщедушного матроса заинтересовала как раз предпоследняя. Похоже, пути человеческого сердца так же неисповедимы, как пути Господни. Гриффин пожал плечами и молча продолжил путь, пока испытующий взгляд Рейнольдса не вынудил его сделать некоторое добавление.

— Я не знаю, почему завербовались остальные, сэр, — признался он, по-прежнему глядя прямо перед собой, — я же сделал это, чтобы избавиться от одной женщины. По крайней мере на время.