Эмбрион - Эдуард Сероусов

Прости за беспокойство, но мне нужно с тобой поговорить. Это срочно.

– Что-то случилось?

– Не по телефону. Можешь приехать ко мне? Сегодня?

Елена нахмурилась. Леонид Баранов был не просто её бывшим руководителем, но и одним из немногих людей, которых она по-настоящему уважала. Блестящий физик-теоретик, специализирующийся на квантовой механике и проблемах времени, он всегда оставался немного в стороне от академического мейнстрима, предпочитая идти своим путем. Если он говорил, что дело срочное, значит, так оно и было.

– Конечно, Леонид Петрович. Я могу быть у вас через час.

– Буду ждать.

Елена быстро оделась, выбрав строгий деловой костюм – своеобразную броню для внешнего мира. Перед выходом она проверила почту и обнаружила новое сообщение от анонимного отправителя:

«Проект "Темпус" имеет двойное назначение. Основной интерес Кузнецова – контроль над квантовыми состояниями сознания. Поговорите с Барановым».

Елена замерла. Сообщение пришло за минуту до звонка Баранова. Совпадение? Или кто-то координировал их действия?

Квартира профессора Баранова находилась в старом доме недалеко от МГУ – просторная, заставленная книгами и заваленная бумагами обитель ученого. Когда Елена вошла, Баранов встретил её в дверях – худой, сутулый мужчина семидесяти с лишним лет с пронзительными голубыми глазами и копной седых волос.

– Лена, девочка моя, – он обнял её. – Спасибо, что пришла так быстро.

– Что происходит, Леонид Петрович? – спросила Елена, когда они прошли в кабинет.

Баранов закрыл дверь и активировал небольшое устройство на столе.

– Подавитель прослушки, – пояснил он, заметив её взгляд. – Параноидально, я знаю, но в нашем случае оправданно.

Он сел в кресло и жестом предложил Елене сделать то же самое.

– Вчера ко мне приходил человек из ФСБ, – начал Баранов без предисловий. – Он расспрашивал о тебе и твоей работе по квантовым состояниям сознания. Особенно его интересовала твоя теория о возможности квантовой запутанности между нейронными сетями.

Елена напряглась.

– Какое отношение это имеет к ФСБ?

– Я задал тот же вопрос. Ответ был уклончивым – что-то о национальной безопасности и стратегических исследованиях. Но суть в том, что он также упомянул Институт Акселерированного Развития и проект "Темпус".

– Откуда вы знаете об этом проекте?

Баранов грустно улыбнулся.

– Научное сообщество в России не так велико, как кажется, особенно когда речь идет о квантовой физике. У меня есть… источники. Но дело не в этом. Я знаю, что тебе предложили участвовать в эксперименте. И я знаю, что ты беременна.

Елена вздрогнула.

– Откуда?

– Агент упомянул это как факт. Они следят за тобой, Лена. И они очень заинтересованы в твоем участии.

– Но почему? Что такого особенного в моей беременности?

Баранов наклонился вперед.

– Дело не в беременности как таковой. Дело в сочетании твоих теоретических знаний и физиологического состояния. Они хотят не просто участника эксперимента – они хотят тебя конкретно.

Елена молчала, обрабатывая информацию.

– Что вы знаете о проекте "Темпус"? – спросила она наконец.

– Официально – это исследование по ускорению эмбрионального развития с использованием квантово-биологических катализаторов. Технология, которая может произвести революцию в репродуктивной медицине. – Баранов сделал паузу. – Но есть и другой аспект. Согласно моим источникам, в процессе исследований они обнаружили нечто неожиданное. Квантовый катализатор влияет не только на скорость развития, но и на формирование нейронных связей. Особенно в определенных областях мозга, отвечающих за восприятие времени.

– Мои исследования, – прошептала Елена.

– Именно. Твоя теория о квантовой природе сознания и возможности нелинейного восприятия времени. То, что большинство коллег считали интересной, но чисто спекулятивной работой, – Баранов посмотрел на неё с тревогой. – Они пытаются что-то создать, Лена. Что-то, что выходит за рамки обычного ускорения развития. И они хотят использовать тебя для этого.

– Но зачем? Какова конечная цель?

– Я не уверен. Но судя по интересу государственных структур, речь идет о чем-то стратегически важном. Возможно, о новом типе сознания, способном воспринимать реальность иначе. Представь возможности: предвидение, интуитивное понимание сложных систем, новые формы коммуникации…

– Или оружие, – тихо сказала Елена. – Контроль над сознанием, манипуляция восприятием.

Баранов кивнул.

– И это тоже. Двойное назначение, как и у многих передовых технологий.

Елена встала и подошла к окну. Дождь все еще шел, превращая мир за стеклом в размытое серое пространство.

– Вы советуете мне отказаться?

Баранов долго молчал.

– Я не могу дать тебе такой совет, Лена. Это слишком личное решение, и последствия слишком неопределенны. Я лишь хотел, чтобы ты знала всю картину, насколько я её понимаю.

– А что бы вы сделали на моем месте?

– Я старый человек, с иными приоритетами, – он вздохнул. – Но я ученый до мозга костей. И соблазн узнать, что лежит за границей известного… он силен. Слишком силен, чтобы просто отвернуться.

Елена повернулась к нему.

– Вы советуете мне согласиться?

– Я советую тебе принять решение с открытыми глазами. И если ты согласишься, быть предельно осторожной. Наблюдать не только за экспериментом, но и за экспериментаторами, – он встал и подошел к ней. – И я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, ты можешь рассчитывать на меня. Я всегда буду на твоей стороне.

Елена обняла старого профессора, чувствуя неожиданную эмоциональную волну. Баранов был больше, чем наставник – он был ближе к отцу, которого она потеряла в раннем детстве.

– Спасибо, Леонид Петрович.

Когда она уходила, Баранов остановил её у двери.

– Еще одно, Лена. Если ты согласишься, держи свои глаза и разум открытыми. Особенно для необычных переживаний, изменений в восприятии. И записывай всё. Всё, что кажется странным или необъяснимым.

– Вы думаете, могут быть… побочные эффекты?

– Я думаю, что возможны эффекты, которые они не предвидели. Или которые предвидели, но не сказали тебе о них.

Вернувшись домой, Елена приняла решение. Она позвонила Михаилу.

– Я согласна, – сказала она без предисловий. – Но у меня есть условия.

– Какие? – в его голосе звучало едва сдерживаемое возбуждение.

– Во-первых, я хочу полный доступ ко всем данным эксперимента, включая предыдущие испытания.

– Это можно организовать.

– Во-вторых, я хочу, чтобы доктор Петрова была моим куратором.

Пауза.

– Это… необычная просьба. Но думаю, возможно.

– И в-третьих, я сохраняю право выйти из эксперимента в любой момент, если посчитаю, что риски превышают потенциальные выгоды.

– Елена, ты должна понимать, что как только протокол инициирован, его прерывание может быть рискованным…

– Это мое условие, Михаил. Либо так, либо я отказываюсь.

Долгая пауза.

– Хорошо. Я согласую с Лариным и Кузнецовым. Но я почти уверен, что они примут твои условия. Ты слишком ценна для проекта.

– Вот именно это меня и беспокоит, – тихо сказала Елена.

– Что?

– Ничего. Когда мне приехать?

– Чем скорее, тем лучше. Мы ждем тебя.

Институт казался другим в вечернем