Циклы "Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

исполнен величия. - Да, представьте, я сделала прелестный комплект здесь, на корабле, - специально для открытия...

- ...Я всегда заранее знаю, забью или нет. Бывает, выйдешь на хорошую позицию, все ждут - миллионы людей! - а я чувствую: не пойдет. И отдаю пас. Раньше я все равно бил по голу, но стоит неудачно пробить - начинаешь сомневаться в себе, и потом так и уходишь с поля, не забив. - Он на миг помрачнел, голубые глаза потемнели. - На Анторе я сыграл плохо. Не видели? Никудышно. Встретился с Милой - какая тут игра... Стыдно. Вспоминаю, как грустно играл - и места себе не нахожу... - он говорил быстро, ему, видно, давно хотелось выговориться и выслушать слова утешения, не формально-вежливого, а подлинного: собеседник в таких случаях искал не слова, а мысли, которые помогли бы другому собраться о силами.

- Да, это случается, - кивнул Истомин. - Такая ситуация есть у... Вы читали Карленко?

- Карленко? Не помню. Наверное, нет.

- Что же вы читаете?

- Вообще-то много. Не помню сейчас, что было последнее. Как-то не заинтересовало. А вообще, когда-нибудь люди, наверное, будут уметь все. И хорошо сыграть, и написать...

- Это самообман, - не сразу ответил Истомин. - Сто или двести лет назад люди так же думали о наших временах: эпоха гармоничных людей... Но не гармоничные осуществляют прогресс, а те, кто направлены в одну точку. В сутках по-прежнему двадцать четыре часа, требования же стали куда выше. Литератор с техникой прошлого столетия сейчас не издал бы и первой книжки. Вот, например, Ругоев - читали?..

- Это совершенно точно. Я видел записи старых игр. Мы бы сделали их за десять минут. И тренируемся мы - спи не выдержали бы таких нагрузок.

- Когда же тут заботиться о гармоничности? Допустим, после путешествия хорошо было бы пожить где-нибудь в лесу или на озере - мячик, удочка... Но завтра на Земле я войду в свой кабинет, а у меня выработался рефлекс: там я должен писать...

- Вы себя настраиваете так? Или это от рождения?

- Да, наверное, так же, как и у вас.

- Я - другое. Меня евгенизировали. Заранее... ну, когда меня еще не было, исправили генетическую картину, чтобы я был по-настоящему пригоден для спорта. Отец мой был хороший центр и хотел, чтобы я был еще лучше. Правда, вышел из меня хав. Средняя линия, как говорят у вас.

- Это хорошо, у вас не должно возникать сомнений.

- Ну, цену себе я знаю. Умею играть в пас, обвести, отобрать, владею финтами, силовыми приемами, вижу поле, могу выбрать позицию. Дрибль, скорость, игра головой, устойчивость в стычке и удар, конечно. Чувствую мяч, как часть своего тела. И все это знаю. Завтра увидите, как меня будут встречать. Хотя сыграл я из рук вон плохо - и все же... А вас как встретят?

- Ну, таких, как я, не очень знают. Известны те, кто пишет книжки-колоды. Вам, наверное, попадались: на плотном пластике, на каждом листке с обеих сторон - законченный эпизод.

- Как же, конечно. Тасуй, как хочешь - каждый раз получается совсем новая книжка. И складно.

- А я так не умею, визия тоже не тянет. Пишу потихоньку. А вы, значит, в ожидании триумфа?

- Понимаете, это не главное. Тут все вместе. Небо. Облака. Ветерок. Стадион. Много воздуха, пахнет цветами... Команда. Мяч. А ребята будут ругать. Всерьез. Иначе нельзя: играл-то плохо. Подумаю об этом - и сразу хочется: пусть не завтра, пусть на недельку позже... Мила что подумает? Но ничего не поделаешь. Ничего.

Луговой лихорадочно вертел лимбы.

- Прелести жизни! - проворчал он. Так бурчал порой капитан Устюг. - Эй, шеф!

Он спохватился, что связь с инженером выключена, и коснулся кнопки. Центральный пост сразу словно бы увеличился вдвое: там, где только что была гладкая переборка, возникло просторное помещение, а в нем - пульт, ходовые приборы, индикаторы силовых и энергетических систем... Инженер Рудик поднял лысоватую голову. Казалось, он был совсем рядом, хотя на деле это было лишь триди-эффектом, трехмерным изображением инженерного поста, что находился в другом, не жилом, а, энергодвигательном корпусе корабля, на другом конце стометровой трубы - осевой шахты, соединявшей обе части корабля, как осиная талия. Рудик шевельнул светлыми бровями.

- Что у тебя, штурман?

- Да Земля неизвестно куда девалась, - почти совсем спокойно объяснил Луговой. - Нет ее в нужном направлении.

- Ага, - равнодушно сказал инженер, помаргивая белесыми глазками. Он кивнул и снова перевел взгляд на пульт, вытянул руку, что-то повернул, удовлетворенно выпятил губу.

- Я серьезно..

- Если говорить серьезно, - хладнокровно ответил Рудик, то такого не бывает.

- Да погоди. Мы вышли, так? Система перед нами. Юпитер находится по отношению к нам за Солнцем, на той стороне орбиты. Это понятно? А Земля - на этой, куда ближе. И вот с Юпитером я уже имею видеосвязь - через всю Систему, а с Землей нет.

- Тогда, может, это Юпитер - по нашу сторону, а Земля наоборот?

- Что я, по-твоему, не умею ориентироваться по звездам?

- Да уж не знаю. Посоветуйся с Сигмой.

Луговой пробормотал что-то неразборчивое. Ему не хотелось обращаться к компьютеру, словно бы он был еще стажером, а не штурманом. Но пришлось.

Он задал программу определения точки по четырем ориентирам.

- Вот и хорошо, - прокомментировал Рудик.

Его перебил резкий звонок. Сигма отвергла задание.

Луговой пожал плечами. Задача была элементарной и составлена без ошибок. Он повторил ее, и компьютер снова отказался от решения.

После третьего требования звонок не умолкал целую минуту. В переводе на язык людей это означало истерику.

Пришлось отключиться от спятившего устройства.

- Ну, что скажешь? - устало поинтересовался Луговой.

- Знаешь, - сказал Рудик голосом, в котором было сомнение, - покличь-ка лучше мастера. А то как бы ты и Солнце не потерял.

Луговой обиженно засопел. Капитана известить, конечно, следовало. Но тут его осенило.

- Задам-ка я ему по трем ориентирам, - сказал он и взглянул на триди-экран, где был Рудик, - А что? Все так делают.

На этот раз