Дмитрий Хабибуллин - Тот День

— Вот и все, теперь вам лучше отдохнуть. — склонилась над полковником Мария. — Присоединяйтесь к тому милому старикашке.

Полковник повернул голову. Откинувшись на спинке стула, у самой стены лаборатории, Шторн спал как ребенок.

— Вот засранец. — улыбнулся Соколов, и как бы в ответ прозвучало прерывистое сопение старика.

Все посмеялись, и Андрей было хотел методом “рота подъем” пробудить Арнольда, как его остановил задыхающийся от смеха Равиль.

— Ладно тебе полковник. Старый же человек, того гляди, сердце от страха замрет.

По-мальчишески раздосадовано, Соколов будить старика не стал, и не найдя себе другого занятия, развалился на соседнем с Арнольдом стуле. Доктора вернулись к микроскопам и через пять минут ария сна исполнялась уже дуэтом.

Последний образ, мелькнувший перед глазами засыпающего человека — образ Христа. Последние слова, донесшиеся из глубин памяти были слова храпящего по соседству немца:

— Малодушные найдут ответ именно в нем. — эхом отражалось в голове, пока сон не поглотил его целиком.

Полковник спал и пылающая в его сердце ненависть, породила странное видение.

Он слышал тишину…

Вокруг одинокого холма властвовала тишина и мягкий, замогильный покой. Не было слышно ни звука. Лишь изредка, как-то судорожно и боязливо поскрипывал крест, венчающий, словно корона ветхого правителя, пик холма… Некогда великий символ исполина и покровителя людей, ныне представлял собой жалкое зрелище: тусклый свет луны скользил по поверхности креста, как бы обнажая его наготу. Обнажая бесчисленные следы времени, испещрявшие тело знака людского. Довлеющее над крестом небо грозно и молчаливо взирало на обреченное распятье, от чего ржавый крест казался еще более жалким и беспомощным в преддверии неминуемого. Картина освещенного светом луны холма, одинокого стража времени и его узника, завораживала и привлекала взгляды немногочисленных путников. Рождая в их душе смуту и странную тревогу. Однако оглядываться назад было поздно. Поздно было и что-то исправлять. Бич тьмы и нового рождения приближался…

Он видел, как приближалась стихия…

Стихия буйствовала… Безумство ветра было за гранью, воздух был словно пропитан эманациями чистого зла и всепронизывающей ненависти. Все что стояло на пути стиралось, все что препятствовало потоку придавалось забвению… Чуткое ухо могло бы уловить едва слышный шепот ветра: "убить… низвергнуть… очистить…"

И, наконец, все было окончено…

Стихия добралась до одинокого холма, свидетеля прошлых эпох. Вечного зрителя, обрамленного короной былой эры — ненавистным ветру распятием… Мгновение, вновь тишина… Стихия будто предвкушая торжество, наслаждалась мигом. Лишь нарастающий, победоносный гул свидетельствовал о завершении пути. Рождении нового начала. И вой достиг своего апогея…

…Разорванный и вырванный насильно из земли знак слабости людской, разметан был на лиги вокруг холма. Проблески ржавого металла были видны среди груд, раздавленных ветром, окровавленных тел. Но скоро и этот свет исчез… Успев взглянуть на новый, чистый мир, погас навеки…

Пробуждение было резким. Кто-то тряс его плечо. Яркое видение еще стояло перед глазами, таких снов Андрей не видел никогда.

— Проспался? — послышался знакомый бас Арнольда, и полковник пожалел, что не подшутил над старым пройдохой.

— Ну, зачем трясти то? — гневно отбросил руку Шторна Соколов.

— Тише, тише. Ты два часа как без сознания. Наши доктора уже все проверили. — спокойно ответил Арнольд.

Полковник взглянул на часы. Действительно — было начало одиннадцатого.

— И? Каковы результаты. — подымаясь со стула, вяло поинтересовался Андрей.

— Мария с пареньком пошли еще что-то проверить, но пока что…

Арнольд запнулся на полуслове. О чем-то бормоча между собой, в лабораторию вернулись доктора. В руках они держали какие-то бумаги и с виду были не в духе. Ни слова не говоря, люди прошли к одному из больших микроскопов.

Отыскав что-то среди листов, Мария поместила под линзы аппарата одно из лежащих на столе стеклышек с капелькой крови. Через несколько минут, когда оба человека окончательно в чем-то убедились, Соколов услышал короткий диалог.

— Ничего. — произнесла Мария.

— Да, аппаратура не врет. Те же результаты мы получили в “химической”.

Нервно отшвырнув бумаги, доктор Гирш повернулась и в этот момент на проходе появились молодые супруги.

— Мы что-то пропустили? — спросил юноша.

— Мы были голодны и перекусывали. — словно извиняясь, объяснила девушка.

— Да ладно вам. — отмахнулся рукой Равиль.

— Плохие новости. Прошу собраться всех в ректорате. — строго произнесла Мария. — А вы, молодые люди, пожалуйста, предупредите всех остальных: минут через сорок, в одиннадцать, я жду всех в главном зале. Там, где мы собирались до приезда чужаков.

Супруги понимающе кивнули, и первыми вышли из лаборатории. Через минуту, в белоснежной комнатке хозяйничать осталась тишина.

За круглым столом опять собрались люди. И были все они хмуры.

— Ну что, никаких больше соображений? — обреченно спросила Мария.

Женщина и ее помощник поделились результатами тестов, и в воздухе повисла неприятная пауза. И дело было в том, что тесты эти никаких результатов не принесли.

— Мы сделали все, что могли. Проверили тела на вирусы и бактерии. Тщательно исследовали возможность химического отравления. Но ничего. Результаты те же, что и для здорового тела полковника. — не менее уныло добавил Равиль.

— И даже вскрытие не дало результатов. Никаких структурных изменений. Морфология нормальная. Окрас тоже. — сказала доктор Гирш и вымучено улыбнувшись, добавила: — Нормальный, конечно же, для обмороженных покойников.

Равиль притворно посмеялся и вдруг задумчиво произнес:

— Есть что-то, чего мы не учли… Точнее должно быть что-то.

Все присоединились к раздумьям лаборанта.

— Нужно узнать, что общего у тех, кто выжил. — первым прервал молчание Соколов.

— Да ты что? И как это мы не догадались. — огрызнулся Равиль.

— Мой друг хочет сказать, что это очевидное решение. Как вы думаете, зачем я приказала всех созвать?

Стараясь сдержать гнев, полковник медленно, расставляя интонации, пояснил:

— Скорее всего, вы решите опросить народ на тему здоровья, генетических болезней, смертности в их семьях. После этого, очевидно вы подобьете какую-нибудь статистику, и будете искать нечто общее для всех людей. — Андрей выдохнул, и продолжил. — Однако, после столь тщательных исследований, не кажется ли вам, что разгадка лежит в другой области?