Антон Антонов - Король Зазеркалья

Если бы не медуза – точно убил бы. Но медуза отвлекла, затянула к себе под бахрому и выплюнула на земную сторону. И Сергей понял, что бушевать бесполезно.

Эту песню не задушишь, не убьешь.

Через день Сергей притащил на Урсу какую-то дуру. Некрасивую к тому же. И трахалась она как-то вяло и безжизненно. Да и противоречило это «русскому порядку», который предполагал высокие чувства.

Был на Урсе идеолог, который особенно напирал на исключительную духовность русского народа и разоблачал тлетворное влияние Запада, подменяющего одухотворенную любовь бездушным сексом.

Но идеологу было двадцать восемь лет, а Медведеву – семнадцать.

Гормоны бушевали.

И когда блондинка в форме цвета хаки без знаков различия спрыгнула на землю из кабины грузовика, оставив в снежке глубокий след тяжелых десантных ботинок, Сергей понял – эту девушку он никому не отдаст и никуда не отпустит.

И тут же скорректировал эту установку. Чтобы заполучить и удержать эту девушку, он сделает все, что угодно.

А девушка подошла ближе, остановилась за три шага от Сергея, приложила ладонь к козырьку и сказала:

– Здравия желаю, командир. Я ваш личный адъютант. Днем и ночью буду рядом.

– Ночью? – переспросил Сергей мгновенно севшим голосом.

– Конечно. Я ведь еще и телохранитель. Буду всю ночь прикрывать вас своим телом.

Ей было лет двадцать пять, и одной ее улыбки вполне хватило, чтобы юноша семнадцати лет от роду почувствовал острое неудобство немного ниже пояса.

А в глазах ее плескалось нечто такое, о чем вслух говорить не принято – особенно в присутствии детей и подростков нежного возраста.

Дети до шестнадцати лет не допускаются.

44

– Двойная мутация, – сказал доктор Айболит, наскоро осмотрев двойню, которую родила вечером королева Анна. – Мальчик ярко выраженный альбинос, а девочка слишком смуглая.

Аня рожала легко. Она ждала нестерпимой боли, а оказалось – эту боль можно терпеть даже без криков, и Айболит уже тогда сказал – не Ане, а коллегам, – что роды проходят неправильно.

Для первородящей, да еще с двойней – слишком легко и быстро.

Аня восприняла это, как новое доказательство своего перерождения в инопланетное существо. Она предположила даже, что ее дочь, когда повзрослеет, вообще не будет чувствовать боли при родах.

А врачей и биологов волновало другое.

Мутации.

– Конечно, теоретически возможно случайное соединение рецессивных генов – если среди предков были альбиносы и смуглые южане. Но это крайне маловероятно. Скорее всего, мутация.

– Это опасно? – первым делом спрашивали все – и зазеркальцы, и гости планеты.

– Вообще-то нет. Дети совершенно здоровы, никаких отклонений. Вот только маленькие слишком.

Такие маленькие, что их сразу после родов хотели везти на Землю в реанимацию, ориентируясь только на вес, хотя прочие жизненные показатели были в полном порядке.

Аня увезти младенцев не дала и пригрозила, что вообще не подпустит к ним врачей, если те станут гнуть свою линию.

И принялась кормить новорожденных молоком, в котором обнаружились в великом множестве «снежные микробы».

Через несколько часов выяснилась еще одна нетипичная деталь. Младенцы просили есть чаще, чем полагается по норме.

Узнав об этом, зазеркальцы, которые и без того собрались у медицинской палатки чуть ли не в полном составе, стали предлагать деньги на искусственное питание, а одна девушка-хиппи, которую занесло в Зазеркалье с младенцем на руках, выразила готовность уделить новорожденным часть своего молока.

Но помощь не потребовалась, потому что у Анечки своего молока было некуда девать. А так как сердобольные граждане все равно трясли своими деньгами и золотом, король Ян предложил собирать деньги на медицинский центр.

И первый отдал Айболиту пачку денег из королевской казны.

На радостях курултай по поводу рождения первенцев перетек в карнавал, что само по себе – зрелище не для слабонервных. Когда девушки просто ходят одетые по тропической моде – это еще ничего, но когда они вдобавок танцуют, то новичков укачивает.

А новичков было множество. Хотя в Зазеркалье считается: кто переночевал там, тот уже не новичок – но даже за один день через медузу проходили сотни людей, если уже не тысячи. Регулярных автобусов стало два, а сколько народу сталкеры проводили пешком, никто и вовсе не подсчитывал. Хотя, наверное, меньше, чем провозили на автобусах.

А в день рождения первенцев, в самый разгар праздника, в Зазеркалье прибыли новички другого рода.

Батальон солдат. Пополнение для генерала Потапова. И полевой госпиталь впридачу.

Тут же в честь карнавала к госпитальному персоналу подкатились местные коммерсанты – менять спирт на золото. Вернее, золото на спирт. А поскольку военврачи и медбратья еще не успели разобраться в местных ценах и курсе валют, их надували со страшной силой.

Тот факт, что все запасы медицинского спирта за несколько часов оказались проданы за бесценок – за мизерное количество золота, которое невозможно вынести на земную сторону, довел генерала Потапова до нервного срыва, и генерал по собственной инициативе совершил то, о чем мечтали заговорщики в Объединенном Штабе – попросил разрешения перенести свой лагерь подальше от медузы и скопления зазеркальцев.

– Да ради Бога! – ответили «ястребы», с трудом скрывая радость.

И тут же накатали соответствующий приказ.

Перед генералом встала задача собрать в кучу своих воинов, а то ведь половина комендантского взвода и разведроты гуляла на карнавале, который затянулся и продолжался несколько дней без перерыва. И новоприбывшие бойцы тоже смотрели на это кино с подозрительным блеском в глазах, а некоторых девочки уже утянули с собой.

А король Ян сидел у себя в шатре – большой армейской палатке, которую купили и поставили взамен старой туристической – и толковал с воинами на предмет смены хозяина.

– У меня вам будет веселее – это я гарантирую. Вас тут никто не тронет – медуза не позволит. Перекантуетесь до дембеля, а там видно будет. Может, вам тут понравится.

А по сторонам к нему пристроились две голенькие девушки, и король между делом лениво поглаживал их по интимным местам. Живой символ райского наслаждения. Баунти – и никаких гвоздей!

Если кто не помнит, шоколадка «Баунти» названа так в память о бунте на одноименном судне. Измордованные дисциплиной английские матросики, побывав на Таити и пообщавшись с тамошними девушками, захотели остаться там навсегда. Потом, правда, пришлось им бежать на другой остров, а девушек, взятых с собой, не хватило на всех, и в результате матросики перерезали друг друга – но это уже детали.