Линда Бакли-Арчер - Прыжок в прошлое

– Я… – Доктор Дайер запнулся. Он растерялся и не знал, что сказать.

– Доктор Дайер, – прорычал инспектор, – если вы не хотите, чтобы я привлек вас к ответственности за препятствия, чинимые полиции в расследовании, предлагаю вам начать говорить немедленно.

Доктор Дайер посмотрел на своих коллег.

Инспектор подошел к отцу Кэйт и так близко придвинулся к нему, что доктор Дайер почувствовал на себе его дыхание. Отец Кэйт старался сохранять спокойствие.

– Что, детей запустили в космос? – саркастически спросил инспектор. – В НАСА изобрели механизм, превращающий людей в невидимок? Детей похитили инопланетяне? Расскажите!

– Я… я не могу… – сказал доктор Дайер.

– Что это значит, вы не можете? – крикнул инспектор.

– Он хочет сказать, – вступила в разговор доктор Пирретти, – что эта информация засекречена.

Вы должны запросить НАСА по официальным каналам, но я сомневаюсь в положительном ответе. Однако хочу вас заверить, что мы вовсе не собираемся чинить препятствия вашему расследованию.

– Но и не желаете помогать ему… – буркнул инспектор.

– Если хотите, я могу вам дать номер телефона директора Отдела исследований…

– Пожалуйста, дайте.

Спустя полчаса инспектор Уилер вернулся в офис доктора Дайера и сообщил, что в НАСА проявили необычайную беспомощность и ему придется обращаться в министерство иностранных дел, чтобы просить об энергичном вмешательстве в это дело. Не успел инспектор выйти за дверь, как зазвонил телефон. Трубку поднял доктор Джакоб.

– Это Хьюстон, – сказал он. – Они хотят поговорить с вами, Анита.

Доктор Пирретти глубоко вздохнула, протянула руку за трубкой, но тут же раздумала ее брать.

– Скажите, что я перезвоню позже.

Она пригладила свои волнистые темные волосы.

– Ну так что же? – вздохнула она.

Достопочтенный брат миссис Бинг, мистер Пикард, владел большим пятиэтажным домом в Лин-кольн-Инн-Филдс, в пяти минутах ходьбы от гостиницы «Синий кабан». Гидеон за шиллинг нанял карету и первым отправился в дом мистера Пикарда с багажом. Он попросил Тома помочь, прежде чем тот уйдет от них. Все остальные рады были размять ноги и пройтись пешком.

– Ричард – славный человек, – сообщил преподобный Питеру и Кэйт. – Я не сомневаюсь, он будет счастлив видеть вас в своем доме, пока вы не найдете дядю. Уверен, он даже поможет вам его разыскать.

Кэйт и Питер засмеялись и кивнули в знак благодарности.

– Вот будет задачка, – шепнул Питер Кэйт, когда преподобный отвернулся.

– Не волнуйся, – ответила Кэйт. – Поиски этого дяди займут очень много времени… Как бы то ни было, нам надо скорее разыскать антигравитационный аппарат… Если мы найдем таверну «Черный лев», то…

Питер нахмурился.

– Все было бы просто, если бы мы смогли убедить Дегтярника вернуть нам его…

– Я знаю, – ответила Кэйт. – Но Дегтярник по крайней мере сказал, где его искать.

– Но что он потребует взамен? Вряд ли он скажет: «Разумеется, вы можете взять свой аппарат – нет проблем!» Что он захочет взамен? У нас же нет денег…

Кэйт внезапно хлопнула рукой по лбу.

– Но у нас есть кое-что, что ему нужно. Или, скорее, кое-кто…

Питер удивленно глянул на нее и тут же понял, что она имеет в виду. Он сжал кулаки.

– Нет, мы ни за что не отдадим ему Гидеона!

Первая прогулка по Холборну восемнадцатого века произвела на Кэйт и Питера настолько сильное впечатление, что все это просто не умещалось в сознании. Они вышли на главную улицу и смешались с толпой, спешащей на запад и на восток. Вокруг стоял невообразимый шум: разговоры, крики разносчиков, торгующих разными вещами, плач детей, звуки цыганских скрипок, звон церковных колоколов, храп лошадей и стук топоров. Дети шли вперед, то задирая головы вверх, рассматривая красивые высокие каменные здания и огромные разноцветные вывески, висящие на железных кронштейнах; то опуская их вниз, чтобы не попасть в дыру на мостовой, где были выбиты камни. Неожиданно они провалились по колено в грязную вонючую яму, забрызгав одежду. Несколько раз они теряли своих спутников. Но каждый раз их спасал Джек, сидевший на плечах преподобного. Блестящие на солнце светлые волосы малыша были спасительным маяком в этой огромной толпе.

Они сталкивались с нищими и торговцами, слугами и рабочими, уличными мальчишками и придворными. Вскоре они начали различать детали непрерывно меняющихся сцен: черные мушки на белых напудренных лицах, грязные хвостики волос и треугольные шляпы, парики и тюрбаны, каскады кружев, ниспадающих из широких рукавов, белые чулки и начищенные черные сапоги, изысканные остроносые туфельки на каблуках и с украшениями, которым нечего было делать в грязи этой улицы.

Каждые несколько ярдов их окликал очередной разносчик.

– Кто купит мои прекрасные розы? Две за пенни, четыре за пенни! – кричала цветочница.

– Горячий пудинг и серый горох! – выкрикивала толстая женщина, помешивая в сковороде зеленую массу.

Они быстро научились отступать в сторону, когда слышали: «Кресло!» или «Посторонитесь, сэр!». Преподобный толкнул Сидни, чтобы его не растоптали двое носильщиков, которые несли портшез. Портшез, должно быть, принадлежал знатной семье, поскольку был покрыт парчой, а обивка ручек была расшита золотой нитью. Носильщики, одетые в ливреи, сломя голову бежали по улице со своей тяжелой ношей и были не в состоянии остановиться, если кто-то попадался у них на пути. Когда они пробегали мимо, Кэйт увидела, как в окне промелькнули бирюзовая тафта, разрисованный веер и нитка жемчуга на сливочной коже.

А Питер подумал, как было бы здорово, если бы здесь оказалась мама. Однажды она работала над историческим фильмом и показала сыну реквизит. Мама была очень горда тем, что они используют подлинные предметы. Он представлял себе выражение ее лица, если бы она видела все это своими глазами. Ему стало грустно и отчаянно захотелось быть не в Холборне 1763 года с Кэйт и семейством Бинтов, не иностранцем в чужом времени, а со своей семьей в своем собственном.

Наконец преподобный вывел их на узкую улицу за шумной таверной, где женщина в откровенном красном платье приблизилась к Сидни, взяла его под руку и сказала:

– Пойдемте, мой молодой сэр, давайте выпьем вместе по стаканчику.

Сидни, потеряв дар речи, уставился на женщину. Преподобный схватил его за другую руку и толкнул вперед. Женщина рассмеялась.

– Быть может, в другой раз, милорд, – крикнула она вслед.

Внезапно они вышли к большому лугу, залитому солнечным светом, – это и был Линкольн-Инн-Филдс. На лугу играли дети, паслись коровы, на скамейках сидели женщины с собачками на коленях. Вокруг стояли высокие роскошные дома. Преподобный подвел их к самому большому дому на южной стороне луга. Они прошли через узорчатые железные ворота, по бокам которых стояли гигантские каменные вазы. Преподобный постучал в дверь медным молоточком в виде дельфина, и ливрейный лакей открыл тяжелые двери. Наконец-то они прибыли в пункт назначения.