Эллен Датлоу - Секс с чужаками

— О господи, — сказала она и обхватила меня руками.

Еще до того, как открыть дверь, я уже знала, что Зибет сидит в темноте на моей кровати. Я нажала на выключатель, не отняв от него потом перевязанной руки, как будто нуждалась в поддержке.

— Зибет, — сказала я. — Все будет в порядке. Общежитская мамаша намерена конфисковать тесселей. В кампусе хотят ввести запрет на животных. Все будет в порядке.

Зибет подняла на меня взгляд.

— Я ее отправила домой, — сказала она.

— Что? — тупо переспросила я.

— Он бы никогда… не оставил нас в покое. Он… я отослала Дочурку Энн домой с Генрой.

— Нет. О нет.

— Генра хорошая, как ты. Она не сможет спастись. Ей ни за что не продержаться два года, — Зибет спокойно смотрела на меня. — У меня есть еще две сестры. Самой маленькой всего десять.

— Ты отправила тесселя домой? — спросила я. — Своему ОТЦУ?

— Да.

— Он не может защищаться, — сказала я. — У него совсем нет когтей. Он не может защищаться.

— Я же говорила, что ты ничего не знаешь о грехе, — сказала Зибет и отвернулась.

Я никогда не спрашивала у общажной мамаши, что они сделали с тесселями, которых забрали у парней. Ради них же самих надеюсь, что кто-нибудь избавил их от мучений.

АРАБЕЛЛА: Неужели всегда нужно выбирать самые гадкие слова?

ГЕНРИЕТТА: Да, Арабелла — когда говоришь о гадких вещах.

«Барреты с Уимпол-стрит»

Рудольф Безир

Эдвард Маултон Баррет был бы поражен и разгневан этим рассказом. Точно так же, я полагаю, как и его поэтичная дочь Элизабет. Они ведь, в конце концов, были викторианцами и к тому же выходцами из самого чопорного и добропорядочного слоя викторианского общества — респектабельного среднего класса.

И уж Эдвард Баррет без сомнения был респектабелен. Вдовый отец десятерых детей, он был образцом отеческой заботливости. В особенности оберегал он свою дочь-калеку Элизабет, которая годами не выходила из своей комнаты. Каждую ночь он молился за нее, стоя на коленях.

И если он требовал, чтобы дети повиновались ему во всем, то ведь это обязанность детей перед своими родителями согласно Святому Писанию. Если он запрещал им вступать в брак или хотя бы обзаводиться друзьями, то лишь из старания оградить их от всего мирского и злого, что он видел повсюду. Он только заботился об их интересах.

Все это совершенно не объясняет, почему Роберт Браунинг, друживший с дочерью-калекой, писал ей: «К моему потрясению, ты пребываешь в самом настоящем рабстве», и еше: «От души желаю тебе никогда не ощутить того, что вынужден ощущать я, бессильно и безмолвно взирая, как ты подвергаешься подобному обращению».

«Не надо думать слишком плохо о бедном папе», — писала в ответ Элизабет Роберту, называя своего отца «честным и достойным».

Все это совершенно не объясняет, почему она убежала из дома, не сказавшись никому, даже своим сестрам, ибо «кто бы ни помогал мне, через то пострадает» и прихватила с собой своего пса по имени Флаш, потому что не осмеливалась его оставить.

Может, я ошибаюсь насчет ее реакции на этот рассказ. Ее легко смущаемая викторианская душа была бы, конечно, шокирована языком, но сюжет бы она признала. И персонажей тоже.

Конни Уиллис

Роберта Лэннес

СПАСЕНИЕ МИРА В МОТЕЛЕ «НОВАЯ ЛУНА»

Роберта Ланнз родилась в Южной Калифорнии. В течение девятнадцати лет она преподавала в младших классах средней школы английский язык, искусство и различные родственные им курсы. Коммерция и литература до недавнего времени служили ей побочными занятиями. Она начала печататься в литературных обозрениях еще в колледже, но лишь в последние несколько лет сделала себе имя сильными и мрачными психологическими рассказами ужасов, вошедшими в такие знаменитые антологии, как «Режущий край» и «Лорд Джон Десятый». В данный момент Роберта Ланнз работает над романом о сверхъестественном «Стеклянная гробница». Рассказ «Спасение мира в мотеле «Новая луна» — научно-фантастический и принадлежит к менее серьезной линии ее творчества.

Медный колокольчик зазвенел над стеклянной дверью кафе «Новая луна». Терри в очередной раз обернулась посмотреть — может быть, это Эрл пришел попросить у нее прощения и подбросить домой. Но это был шофер — дальнобойщик. Терри тяжко вздохнула и протянула чашку за добавкой.

— Иди домой, Терри. Это у тебя одиннадцатая чашка кофе. Я не удивлюсь, если ты теперь пару суток проведешь на ногах и даже вспомнить не сможешь, хоть убей, что это тебе спать не дает.

— Ну прошу тебя, Мэри-Энн. Я хочу быть бодрой, когда придет Эрл.

Кофе перелился через край и потек в блюдце. Терри хихикнула; голова у нее слегка кружилась от кофеина.

— Спасибо.

— Он не придет, Терри. Он упрямый. И к тому же сейчас он не в самом лучшем положении, после того, как ты узнала про эту его интрижку с Флоренс и все прочее…

Желудок словно кислотой обожгло. Болезненный укол в сердце заставил Терри судорожно глотнуть воздух. Она не хотела больше слышать об этом ни от кого. Она просто хотела услышать от него извинения. Пусть немного попресмыкается. А потом, может быть, они смогут жить дальше, не причиняя друг другу столько боли. Черт возьми, это у них уже не первая ссора и она тоже внесла в них свою лепту, но на этот раз все было по-другому.

Терри выпила полчашки кофе, долила оставшийся сливками и положила пять чайных ложек сахара. Развернула меню, потом позволила ему закрыться. Заказала третий кусок яблочного пирога. Или это уже четвертый, и еще было три пирожных? Она не могла вспомнить.

Колокольчик. Терри оглянулась через плечо.

Мужчина. Невысокий, может быть, футов пять, но плотного сложения. И красивый экзотической красотой. Круглые темные глаза вошедшего напомнили Терри змеиные. Одет он был в кожаный спортивный костюм, очень недурно смотревшийся. Двигался плавно, грациозно, словно был на фут выше, чем на самом деле и к тому же с ловкостью и изяществом танцора.

Терри повернулась обратно к своему кофе. Бары закрывались в два. Большая часть их клиентуры перебиралась в кафе, заполняя его почти целиком. Но Терри сидела за стойкой одна. Этот человек сел рядом.

Терри беспокойно заерзала на табуретке. Ни один мужчина ею не интересовался с тех пор, как она родила маленького Эрла и набрала шестьдесят фунтов. Может быть, это один из таких парней, про которых она читала в «Настоящей романтике», из тех, которые любят крупных женщин. Это было бы ей кстати. Чрезвычайно.