Филип Фармер - Т. 16. Дейра. Повести и рассказы

Лишь две девушки остались стоять, как стояли до начала схватки — Р’ли по-прежнему со связанными руками.

— Полли! — окликнул Джек. — Развяжи нас, сперва меня!

И не без труда поднялся на ноги. Поле сражения представляло собой жуткое зрелище — все солдаты либо погибли, либо были насмерть искалечены. Чаксвилли валялся на песке без сознания. Три дракона лежали поодаль бездыханными, лишь Мар-Кук подавала еще слабые признаки жизни. Ее открытые глаза были устремлены на Джека; из многочисленных ран хлестала темная кровь.

Подхватив лук и стрелы, Полли замерла в нерешительности. Затем бросила привычное оружие на песок и принялась собирать ружья. За минуту-другую она стащила в одну кучу под деревом всю амуницию. Сразу приладила на себя пояс с кобурой, проверила пистолет, вытащила обойму, перезарядила. Сделав контрольный выстрел в воздух, Полли спрятала оружие назад в кобуру.

Наконец очнулся Чаксвилли. С легким стоном он уселся, оперся спиной о тушу Мар-Кук и принялся наблюдать за действиями девушки.

— Перипетии войны, а? Трофеи и все такое… — бросил он после непродолжительной паузы. — Ну и что теперь?

— Дайте же наконец нам уйти! — взмолился Джек. — Мы не можем причинить вам никакого вреда! Вас двое, у вас груда оружия…

Ответ Полли потонул в отчаянном стоне драконихи:

— Мой палец! Верните палец! Я умираю!

— Я обещал, Полли! — сказал Джек.

После секундного колебания девушка пожала плечами:

— Почему бы и нет? Драконы исстари помогали ведьмам… К тому же я ничего от этого не потеряю…

Раскрыв сумку Джека, она извлекла сверток, сбросила тряпицу и поднесла палец драконихе. Та схватила добычу и, страстно прижав последним усилием к окровавленной груди, тут же испустила дух.

Чаксвилли тем временем уже сумел встать на ноги.

— Пусть их уходят себе, Полли! Они действительно никому не опасны и не смогут причинить Социнусу ни малейшего вреда. Когда наши силы вступят в Тхрарак, они еще горько пожалеют, что отказались от моего предложения. Но до тех пор — пусть вкусят толику простого семейного счастья! Поставим их в нашем списке последними…

— Вы здесь командир, сэр! — отчеканила Полли.

Разрезав узлы на запястьях пленников, она отступила, не сводя с них настороженных глаз. Затем вытащила из груды амуниции солдатскую флягу и утолила жажду — вода в речке все еще клубилась стекавшей с берега драконьей кровью.

Размяв затекшие кисти, Джек вяло поинтересовался:

— Надеюсь, вы не оставите нас совсем безоружными?

— Нет, — опередила Чаксвилли с ответом девушка. — Я не столь мстительна, как полагают иные. Ведь без оружия вам просто не добраться до родного кадмуса…

— О чем ты, не понимаю? — вздрогнул Джек.

— Ага, ты по-прежнему плохо знаешь обычаи своих любимых вайиров! — ухмыльнулась Полли, указывая на сирену. — Ей предстоит вернуться домой. Отец, дядя и брат — все погибли. Она глава рода, отныне и до самой смерти. Или же до рождения наследника. Священный долг вайиров!

— Это правда? — повернулся к подруге Джек.

Сирена пыталась было что-то сказать, но не сумела. Просто кивнула.

— Проклятье! — возмутился Джек. — Ведь некуда же возвращаться! Кадмусов больше нет! А даже если бы они и уцелели — это самоубийство! Я отрекся от всего, чтобы следовать за тобой, — отрекись же и ты! Ради нашей любви!

— Пока живы были… мой отец, дядя… мой брат… я бы могла. Я решила выйти за тебя, Джек, хотя отец тщился отговорить меня, упирая на то, что нам не будет места в родном кадмусе — это слишком осложнило бы отношения с таррта. Из-за того мне и пришлось отправляться в Тхраракию. Я все могла бросить — пока был жив Мррн… Но теперь… — Сирена захлебнулась горьким рыданием. — Теперь должна… Таков обычай. Я не смею оставить мой народ… мой кадмус…

— Начинаете наконец прозревать, юноша? — вмешался Чаксвилли. — Вайиры живут согласно традициям предков, и не в их силах что-либо изменить. Они погрязли в предрассудках внутри своих кадмусов, покрылись вековой плесенью и закрыли створки, как озерная ракушка. Лишь нам, социнианам, по плечу сломить эти закостенелые формы…

— Мне… так больно!.. — Джеку не хватало воздуха, социнианина он даже не услышал. — Ты… ты хоть представляешь, чем я пожертвовал… ради тебя?

Р’ли снова кивнула, черты лица ее заострились и отвердели, приняв знакомое уже Джеку непреклонное выражение — податливая и ласковая сирена становилась порой тверже гранита.

— Ты пойдешь со мной! — неожиданно жестко отчеканил Джек. — Я твой муж, ты должна подчиниться!

— Твоя жена, Джек, в первую очередь сирена и дочь Слепого Короля! — с ухмылкой вставила Полли.

— Может, это не навсегда, Джек… — умоляюще произнесла Р’ли. — Если сын О'Рега из другого кадмуса согласится принять титул, я получу отставку…

— Как же, держи карман шире! — взорвался юноша. — Когда там творится сущий ад! Сомневаюсь, чтобы он отошел от своего кадмуса хотя бы на шаг.

— Тем более я должна идти!

— Не желаете ли заставить подружку силой, Кейдж? — снова вмешался социнианин. — Время идет, скоро ей и вовсе будет некуда возвращаться.

— Нет, я не насильник, женщин не… — Джек осекся. Жуткая мысль обожгла его: да разве может Чаксвилли позволить ей спокойно вернуться в Дионисию? Вправе ли агент враждебной державы так рисковать? Ведь сирене известно о планах социнианского вторжения!.. Джек лихорадочно перебирал варианты, понимая уже, что от любви ему самому никуда не деться — даже если сирена наотрез откажется следовать за ним. Иначе — к чему бы все эти волнения? И все же — мужчина здесь он, а женщина обязана всегда повиноваться мужу…

Как бы прочитав мысли Джека, социнианин добавил:

— Если вас волнует, Кейдж, не собираюсь ли я навсегда заткнуть рот вашей подружке, то можете расслабиться. Мне это ни к чему. У нее нет ни единого шанса пообщаться в Дионисии с людьми. А если бы даже и удалось — кто поверит словам сирены?

Больше говорить было не о чем, зато спешных дел — невпроворот. Работы хватило всем — Чаксвилли показал, как собираются складные походные лопатки, и вскоре в песке уже зияли две могилы, большая и маленькая. Мужчины поскидывали трупы солдат в большую и забросали землей. Пришлось еще как следует потоптаться и присыпать сверху камнями, чтобы уберечь от вездесущих стервятников.

На туши драконов махнули рукой — кроме одной, докатившейся до воды. Ее с превеликим трудом вытащили на берег.

Р’ли отказалась от всякой помощи. Вырыв могилу, она сперва отрезала у покойного Короля голову и вопреки протестам Чаксвилли развела костерок. Кремацию головы она сопровождала молитвами на лепетухе и псалмами на арранском. Затем закидала могилу, а обугленный череп, раздробив булыжником в прах, рассеяла по реке.