Наталья Литвинова - Поле вероятности

Клейто развернулась и побежала к выходу. Лёгкая на вид дверь не поддавалась её натиску. Клейто развернулась к Марку.

— А, ну открой!

Тяжело с шумом Марк выдохнул и, прищурившись, заговорил:

— Не спеши, Клейто, ведь ты ещё не узнала принцип работы моей машины. Ты просто обязана знать, каких высот я достиг.

Марк вновь стал походить на сумасшедшего.

— Ты же не представляешь, что это такое.

Развернувшись, Марк отправился к тарелке. У подъёмника он оглянулся и дико улыбаясь, махнул им рукой

— Ты вроде говорил, что она несовершенна, — поспешила окликнуть его Клейто.

— Ерунда, это пустяки, — отозвался он уже с подъёмника.

Тарелка закрыла люк, потом поспешно убрала подпорки и повисла в воздухе. Клейто с Айной услышали лёгкое жужжание, которое постепенно начало переходить в невыносимый визг. Клейто заткнула уши, но спасения не было. Когда зажглись огни бегущие по ободку тарелки, на грудь Клейто навалилось что-то тяжёлое, сбило её с ног и придавило к полу. Вокруг неё установилась темнота и в этой темноте, со свистом и бешеной скоростью проносились колючие кристаллы в виде остроконечных звёзд. Они больно ранили её, и эта боль отдавалась по всему телу. Постепенно боль стала переходить в нестерпимый зуд, вызывающий беспричинный смех. К тьме прибавился короткий импульс света. Всё это чередовалось. Чередовались и ощущения смех-боль, до тех пор, пока не слилось в единый хаос чувств. Клейто не могла больше терпеть. Она потеряла рассудок, и её сознание померкло.

5. Фантастический марафон

Из забытья её вывел звук громко падающих капель, сопровождавшийся шипением. Подступившая тошнота заставила выдавить стон. Приоткрыв глаза, она увидела чью-то руку, на которой мигал зелёный огонёк, издающий колючий звук. Она наблюдала за ним до тех пор, пока он не погас. Писк прекратился, но остался шум в ушах. Лишь, только она успела закрыть глаза, падающие капли вновь врезались в шорох листьев. Перед её глазами настойчиво мигал всё тот же огонёк. Собрав все силы, она пошевелила рукой и почувствовала острую боль от тысяч иголочек, впивающихся в её тело. Звук сигнала видоизменился, стал более чётким и звонким. Найдя где-то в пространстве вторую руку, она уронила её прямо на огонёк. Звук прекратился, но тут же над её головой в голубом свечении явился какой-то человек. Смысл его слов она не понимала. Набор бессмысленных фраз вызывал лишь тревогу и усиливал боль в голове. С удивлением она услышала и собственный голос, но пронзительная боль вновь отбросила её в небытие. Следующая вспышка сознания произошла при ярком свете. Склонившийся над ней человек слегка улыбнувшись, проговорил:

— Ну, вот, наконец-то ты слышишь меня.

— Да, — проговорила она и не почувствовала никакой боли.

— Ты узнаёшь меня?

— Нет.

Человек наклонился к ней ещё ближе, и пристально взглянул в её глаза. Что-то смутное зашевелилось в её памяти.

— Где я? — спросила она, оглядывая незнакомую обстановку.

— Ты в клинике Эймоса. Здесь твои родные.

Подошли двое неизвестных, мужчина и женщина.

— Кто вы? — спросила она.

Женщина, ничего не сказав, принялась плакать и её тут же увели.

— Айна, ты разве не узнаёшь меня? — спросил мужчина.

— Нет, — ответила она.

— Я твой дядя

— Достаточно на сегодня, — сказал подошедший доктор, — главное, что она пришла в себя, а значит, дело пойдёт на поправку.

Он взял её за руку и внимательно взглянул в её глаза. Мягкий сон тут же помутнил её сознание.

— Хотябы сегодня ты можешь отдохнуть?

Опершись о косяк, Игул стоял в дверях, засунув руки глубоко в карманы.

— Как раз сегодня мы должны быть максимально плодотворны, — возразил Аристокл, сосредоточенно вглядываясь в глазок накопителя одинов, изредка нанося пометки на экран.

— Уже час ночи.

— Всего час? — спросил Аристокл.

— Послушай, Аристокл, — Игул подошёл к нему, — наметился, наконец, некоторый прогресс. В Эймосе пришла в себя Айна.

— Но, Клейто всё ещё в коме.

Аристокл оторвался от экрана и, обхватив голову руками, произнёс:

— Будь проклят тот день, когда я отправил в Эймос Айну.

— Ну, вот, ты опять клянёшь себя.

— Я лишь на десятые доли предполагал, чем всё это может кончиться, но чтобы сбылись все сто, я не мог предвидеть.

— Зато, ты разоблачил Соло.

— Да, но какой ценой. И где сейчас этот Соло, никто не знает.

— Его найдут, вот увидишь.

— Сомневаюсь я, Игул. Это длится уже неделю.

Аристокл поднялся на ноги, пройдясь вдоль панели приборов

— У меня не укладывается в голове, как можно объяснить то, что Клейто с Айной оказались запертыми изнутри, и никто не смог отпереть дверь, пока её не взломали. А ещё. Судя по чертежам, машина Соло была громоздкой. Даже входной заезд был для неё мал. А значит…

— Что значит? Он растворился в воздухе? — усмехнувшись, отозвался Игул, и опустился в своё рабочее кресло, — скорее всего, его там не было, — заключил он.

— Был. И был на машине, — уверенно возразил Аристокл.

— Ну не знаю, мистикой наша полиция не занимается.

— Согласен. Эта загадка для нас.

— Слушай, а может они отравились каким-нибудь газом?

— Ты же знаешь, что в их крови ничего подозрительного не обнаружено. Зато их мозг выдавал такие импульсы, при которых всякие мысли отсутствуют. Это как раз и есть последствия усилителя одинов, на что и рассчитана машина Соло. Хорошо ещё, что мощность его машины мала, иначе, облучению могли подвергнуться все, кто находился в здании и даже рядом с ним. Во всяком случае, так было заложено в проекте.

Громко прозвучал сигнал ви-фона. Это был профессор Мысский, содержащий Архинонскую клинику заболеваний мозга. В данный момент он находился в Эймосе по просьбе Аристокла.

— Аристокл, — раздался его мягкий голос, — похоже, наш адаптер работает и при чём успешно. Айна начинает кое-что вспоминать, но по-прежнему очень слаба.

— А, Клейто? — встрепенулся Аристокл.

Профессор поджал губы.

— К сожалению, пока ничего хорошего.

— Я еду!

— Аристокл, ты только вчера приехал! — воскликнул Игул.

— Я скоро вернусь.

Он сбросил свой халат, прямо на панель.

— Постой, сейчас ночь.

— Там день.

— Ты сказал, что сегодня мы должны быть максимально плодотворны.

— Я же сказал, скоро вернусь!

— Аристокл, — вмешался профессор Мысский, — вы можете спокойно заниматься своими делами. Я же говорил, что буду передавать все подробности.