Грег Бир - Академия и хаос

— Именно это я и имел в виду, — с улыбкой подтвердил Гэри. — Ну, так сказывается напряжение?

Ванда на миг задумалась.

— От этого не легче, но думаю, мы живем ничуть не хуже парочки каких-нибудь знаменитостей, которые мотаются по всей Галактике с лекциями и консультациями. Другое дело — платят нам не так много, как знаменитостям, но во всем остальном…

— Скажи откровенно: ты счастлива? — спросил Гэри, озабоченно вздернув брови.

— Да нет, не особенно, — сухо отозвалась Ванда. — А что, должна быть счастлива?

— На самом деле я задал такой сложный вопрос… ну…

— Дед, ты только не переживай чересчур. Я знаю, как ты любишь меня, как беспокоишься обо мне. Я тоже за тебя очень беспокоюсь и знаю, как ты несчастен и сколько лет — с тех пор как умерла Дорс. И с тех пор как… Рейча не стало. — Она мотнула головой и подняла глаза к потолку. — Теперь мы не можем позволить себе личного счастья — такого яркого, всепобеждающего, про которое рассказывается в библиофильмах.

— Но ты все-таки счастлива, что повстречала Стеттина? Ванда улыбнулась.

— Конечно. Некоторые говорят, будто бы он не слишком романтичен, что он словно закрытая книга, но ведь никто не знает его так хорошо, как знаю я. Жизнь со Стеттином прекрасна. Как правило. Я помню, Дорс о тебе так заботилась, просто с ума сходила, переживая о твоем здоровье и безопасности. Вот точно так же Стеттин печется обо мне.

— И тем не менее он подвергает тебя опасности либо как минимум не мешает тебе. Он позволяет тебе осуществлять все эти тайные планы, которые, вполне вероятно, могут оказаться тщетными.

— Но Дорс…

— Дорс часто жутко сердилась на меня за то, что я рисковал. На месте Стеттина я бы тоже на тебя злился. Вы оба слишком дороги мне по причинам, далеким от психоистории и судьбы человечества. Надеюсь, я понятно объясняю?

— Еще как понятно. Понятнее некуда! Ты говоришь, как старик, который намерен вскорости умереть и желает, чтобы между ним и его близкими не осталось недопонимания. Дед, между нами нет недопонимания, и ты в ближайшее время не умрешь.

— Мне трудно было бы обмануть тебя, Ванда. Но порой я думаю о том, как легко обмануть меня. Как легко и просто превратить меня в орудие для достижения далеко идущих политических целей.

— И кто же хитрее тебя, дед? Кто тебя обманывал в прошлом?

— Не просто обманывали. Мной руководили. Меня использовали.

— Кто? Император? Уж точно нет. Линь Чен?

Она мелодично рассмеялась, а Гэри покраснел. Он-то знал ответ.

— Тебя обмануть будет намного труднее, чем меня, если мы с тобой столкнемся с человеком, способным к внушению, как думаешь?

Ванда смотрела на Селдона. Она разжала губы, готовая что-то ответить, но отвела взгляд.

— Ты подозреваешь, что Стеттин на тебя воздействовал внушением?

— Да нет. Я не об этом говорю.

— О чем же тогда?

Но Гэри не мог ответить, как бы сильно ему этого ни хотелось.

— Группа тех, кто способен к внушению, — менталиков, каким-то образом собравшихся в организованное сообщество, изолированное ото всей этой возни и упадка, ото всего… Они могли бы решить все. Они могли бы освободить нас ото всех наших обязательств… и всех наших друзей.

— О чем ты? — испуганно воскликнула Ванда. — Начало мне понятно, но… от каких друзей нам нужна защита? Гэри только отмахнулся.

— Вы так и не нашли ту талантливую девушку, которую разыскиваете?

— Нет. Она исчезла. Никто не ощущает ее присутствия уже несколько дней.

— Ты предполагаешь, что эта женщина, Лизо, обнаружила ее раньше вас?

— Мы просто ничего не знаем.

— Мне было бы любопытно встретиться с кем-то, кто обладает большими способностями, чем ты. Очень любопытно, наверное.

— Почему? Некоторые из нас весьма своеобразные люди. Похоже, чем более они талантливы, тем более интересны.

Гэри неожиданно сменил тему разговора:

— Ты когда-нибудь слышала о диктаторе Николо Пасе со Стеррада?

— Конечно. Ведь я — историк.

— Я однажды лично встречался с ним — давно, до твоего рождения.

— Вот этого я не знала. Каким он был, дед?

— Спокойным. Толстяк, коротышка, на котором, похоже, никак не отразилось то, что он виновен в гибели нескольких миллиардов людей. Я разговаривал и с другими четырьмя диктаторами и обо всех вспоминал в последнее время, но особенно — о Николо Пасе. Ты задумайся: что бы собой представляло человечество без тиранов, без войн, страшных разрушений, лесных пожаров?

Ванда поежилась.

— Думаю, без всего этого людям жилось бы куда как лучше.

— А я теперь стал в этом сомневаться. Наше безумие… Все составные части динамической системы со временем либо становятся полезны, либо отмирают. Эволюция происходит как в социальных, так и в экологических системах.

— Тираны исторически необходимы, ты так считаешь? Интересная теория, но не такая уж неслыханная. Целый ряд историков-аналитиков со времен правления династии Гертассинов размышляли о динамике распада и возрождения.

— Да-да, я помню. Николо Пас ссылался на их работы для оправдания своих действий.

Ванда вздернула брови.

— Представляешь, а я напрочь забыла об этом. Очевидно, мне нужно вернуться к моей настоящей работе, чтобы не отставать от тебя, дед.

Гэри улыбнулся.

— К твоей настоящей работе?

— Ты понимаешь, о чем я говорю.

— Понимаю, Ванда. Верь мне, очень хорошо понимаю. Бывали и у меня такие годы, когда мне с трудом удавалось выкроить пару часов в день для работы над психоисторией. Но я вот о чем хотел тебе сказать: я пропустил несколько новых моделей через Главный Радиант Юго и мой собственный. Результаты очень любопытные. Империя — как лес, в котором давно не было большого пожара. В этом лесу — тысячи небольших пораженных болезнями делянок, деревьев, рост которых нарушен, — крайне нездоровая ситуация, короче говоря. Если бы кто-то из тех диктаторов был до сих пор жив, мы не могли бы придумать ничего лучше, как дать им армию и флот и развязать им руки!

— Дед! — Ванда сделала вид, что шокирована. Она улыбнулась и коснулась морщинистой руки Селдона. — Я знаю, как ты порой обожаешь теоретизировать.

— Я совершенно серьезен, — возразил Гэри, смертельно побледнев, и устало улыбнулся Ванде. — Димерцел бы, конечно, ни за что не позволил. Премьер-министр всегда так пекся о стабильности. Он искренне верил, что лес удастся преобразить в сад, где будут работать многочисленные садовники и никогда не случится никаких пожаров. Но я думаю о…

— О садовнике, который убил Императора, дед.

— Что ж, порой все мы сбрасываем путы, которыми связаны, верно? — задумчиво проговорил Гэри.