Айзек Азимов - Новые Миры Айзека Азимова. Том 6

— Прелестно! Вы — совершеннейшая прелесть!

— Благодарю вас, — довольно холодно отпарировал Эндрю.

Комплимент Магдеску не был воспринят Эндрю как просто приветствие. Это была безличная похвала, достойная прекрасно сконструированной машины; подобные слова, направленные в его адрес, давно уже не доставляли никакого удовольствия Эндрю.

— Как хорошо, что вы приехали! — восклицал Магдеску. — Как мне хотелось увидеть вас! Но я веду себя невежливо. — И он сделал несколько шагов вперед, то ли кланяясь, то ли подпрыгивая на ходу, пока не оказался нос к носу с Эндрю. Он протянул ему свою руку ладонью вверх, выпрямив все пальцы.

Да. Это была новая форма приветствия, заменившая прежнее рукопожатие, которое так много столетий преобладало на Земле. У Эндрю не было привычки пожимать людам руки, не говоря уж об этом новом жесте. Роботу и в голову не могло прийти обменяться с кем-то рукопожатием. Но Магдеску, повидимому, ожидал ответного шага, и это его желание поубавило обиду на его первые слова. И поэтому Эндрю сделал то, что, как он понял, от него ожидали, и протянул свою руку. Он держал ее над рукой Магдеску и сгибал свои пальцы до тех пор, пока не коснулся ими кончиков пальцев Магдеску.

От соприкосновения их рук у Эндрю появилось странное чувство — чувство равенства с этим человеком. Странное и довольно тревожное, но в то же время ободряющее.

— Привет вам, привет, привет! — сказал Магдеску. Казалось, его распирает от избытка энергии. «Слишком много энергии», — подумал Эндрю. Но шло это от души. — Замечательный Эндрю Мартин! Пресловутый Эндрю Мартин!

— Пресловутый?

— Точно. Самое известное изделие за всю нашу историю. Но, должен признаться, называть изделием нечто столь похожее на живое кажется неприличным. Я вас не оскорбил?

— Как можно? Я и есть изделие, — ответил Эндрю не очень любезно. Он заметил, что Магдеску очень непоследователен в своем обращении с ним. То коснулся его руки, как если бы они были деловые партнеры-люди, то тут же называет Эндрю «изделием». И еще определяет его как «похожее на живое». Эндрю не питал иллюзий в отношении себя, он понимал, что он есть то, что он есть — подобие человека, а не человек, одним словом — гуманоид. «Как живой», а не «живой». «Изделие», а не личность. Но слышать это от других было неприятно.

— Нет, какое достижение с их стороны! Потрясающе! Потрясающе! Ну, совсем как человек!

— Не совсем, — сказал Эндрю.

— Просто как живой, если хорошенько подумать. Удивительно! Какой позор, что Смайт-Робертсон был так настроен против вас. Вы, так ужасающе похожий на человека, вы же настоящее техническое чудо, а он не дал компании развивать дальше производство таких, как вы, роботов. Если бы сотрудникам нашего Центра разрешили продолжить работу, мы могли бы еще и не такого достичь, совершенствуя вас.

— Вы и в настоящее время можете, — сказал Эндрю.

— Боюсь, что не сможем, — возразил Магдеску, и вся его энергия вдруг куда-то подевалась, будто воздух вышел из проколотого воздушного шарика. Его настроение разительно изменилось. Он отпрянул от Эндрю и зигзагами зашагал по комнате, отчего ковер засветился зеленым цветом в сопровождении странного колокольного перезвона. — Мы упустили время, — мрачно заявил Магдеску. — Эра значительного развития роботехники… забудьте о ней, она превратилась в историю. По меньшей мере здесь, у нас. Что-то около ста пятидесяти лет мы свободно использовали роботов на Земле, но все изменилось. Они возвращаются в космос, а у тех, что остаются здесь, нет мозга.

— Но существую я, и я остаюсь на Земле.

— Да, это правда. Но вы же полнейшая аномалия, робот в себе, единственный робот-андроид. Вы не можете служить прототипом для новой серии. Вы — уникальный экземпляр, который они случайно выпустили вопреки своим намерениям, а создав вас, они потом сделали все зависящее от них, чтобы вы оставались единственным в своем роде. Никакой возможности для дальнейшего развития. Никакого продвижения в мастерстве — ни мастерства, ни продвижения вообще. В вас, собственно, от робота ничего и не осталось, вы слишком далеко шагнули за наши горизонты… Да, кстати, зачем вы приехали сюда?

— Качественно повысить свое устройство, — ответил Эндрю.

Магдеску грубо захохотал:

— Но разве вы не слышали, что я тут говорил сейчас? У нас ничего не делается для развития роботехники! Мы с вами находимся в Исследовательском центре, это так, но исследования наши направлены совершенно не туда, куда следовало бы! Мы упрощаем роботов и стремимся приблизить их к обычной машине, и тут являетесь вы, образец самого совершенного робота из всех когда-либо существовавших и даже тех, что когда-либо будут существовать, и просите нас сделать вас еще лучше. Как можем мы выполнить вашу просьбу? Что в наших силах сделать для вас, сверх того, что уже сделано?

— Вот это, — сказал Эндрю и протянул Магдеску дискету.

Директор Центра смотрел на него с опаской, как будто Эндрю положил ему на ладонь медузу или лягушку.

— Что это? — спросил он наконец.

— Расчеты моего дальнейшего совершенствования.

— Расчеты, — ухмыльнулся Магдеску. — Совершенствования?

— Да. Я хочу стать еще меньше роботом, чем сейчас. Если уж я в некотором смысле органический, я хочу, чтобы и источник энергии у меня был органический. И вы способны обеспечить его мне. Необходимые исследования уже проведены.

— Кем?

— Мной.

— Как, вы сами спроектировали механизм вашего усовершенствования? — Магдеску захихикал, потом рассмеялся, потом загоготал как ненормальный. — Замечательно! Приходит робот и протягивает директору Исследовательского центра расчеты собственного совершенствования! И кто их сделал? Да сам робот и сделал! Замечательно! Потрясающе! Знаете ли, когда я был маленьким мальчиком, моя бабушка часто читала мне книгу, древнюю книгу, о которой, боюсь, теперь уже все позабыли, книгу под названием «Алиса в стране чудес». Это о маленькой девочке, которая жила три или четыре столетия назад, она вслед за кроликом нырнула в нору и очутилась в таком мире, где буквально все вокруг абсурдно, но никто в нем не догадывается об этом, и ко всему абсурду они относятся со всей серьезностью. Нечто подобное происходит тут с нами. Вроде продолжения этой книги. Называется «Элвин в стране чудес». Так оно и есть — разыгрываем ее продолжение. — Магдеску говорил чересчур быстро, исступленно. — Мне что, всерьез предлагается принять это, эти ваши расчеты? Или это шутка?

— Нет. Не шутка.

— Не шутка?