Игорь Росоховатский - Гость

Уверенность дежурного поколебалась через десять минут, через двадцать дала трещину. Спустя полчаса, когда обыскали все корабли, находившиеся в седьмом квадрате, от нее не осталось даже приятных воспоминаний. А через час...

Через час все, кому следовало знать о происшествии на космодроме, в том числе и полковник Тарнов, были оповещены. Полковник прибыл на космодром вместе с помощниками и Александром Николаевичем раньше, чем прибыли представители других ведомств. Им удалось увидеть и сфотографировать следы, оставшиеся на полу кабины корабля, снять отпечатки пальцев с приборов.

Лучшие дактилоскописты спорили между собой до изнеможения. Один утверждал, что на руках злоумышленника были тончайшие перчатки из неизвестной фосфоресцирующей ткани. Но в таком случае отпечатков не осталось бы вовсе, - возражали ему другие.

Обычного пальцевого узора не было. Вместо него - фосфоресцирующая поверхность и несколько скрещенных линий, похожих на значки умножения.

Следы рассматривали с натенением и без натенения, подвергли рефракционному анализу, изучали в пучках ускоренных протонов.

Кое-как полковнику Тарнову удалось прервать вспыхнувший спор криминалистов, грозящий перейти в теоретическую дискуссию. С еще большим трудом Тарнов увильнул от объяснений и ответов на вопросы типа "А что вы думаете по этому поводу?"

Оставшись наедине с Александром Николаевичем, он тыльной стороной ладони вытер пот со лба и грузно сел в кресло. На несколько минут полковник позволил себе расслабиться. Александр Николаевич не беспокоил его.

Они оба молчали, отлично помня, что в это время в их кабинетах трезвонят телефоны и суровые начальники жаждут узнать, "скоро ли загонят джинна обратно в бутылку".

Полковник наискось через стол подвинул к ученому несколько фотоснимков с отпечатками, похожими на значки умножения, вяло сказал:

- Сравните. Узор изменился, но - кое-что осталось. Вот эти значки, например.

- Это он! - без тени сомнения ответил Александр Николаевич.

В это время в кабинет вошли генерал и Эльбор Георгиевич. Полковник Тарнов вскочил.

- Сидите, сидите, - махнул рукой генерал. - Насколько я понимаю, это "шалит" все тот же ваш подопечный. Отпечатки идентифицированы?

- Отпечатки изменились, неизменными остались только некоторые элементы узора, - сказал полковник Тарнов. - Но вот химические и физические анализы показывают, что группы элементов, необычные для выделений человеческой кожи, и по составу и по излучению энергии те же самые. Различия непринципиальные. Я склонен утверждать, что это наследил наш старый знакомый.

- Если ему удастся завладеть кораблем и выйти в космос... - начал Эльбор Георгиевич и умолк.

Все думали об одном и том же - что за это время мог еще сотворить супермозг. Они представили, как с космической орбиты смотрит на земной шар существо, для которого и они, и все остальные люди лишь объекты для опытов, микробы в капле воды, пылинки на кусочке тверди...

"Нет, не все, - подумал Эльбор Георгиевич, вспомнив о женщине с тонкой шеей и высокой прической, так горячо защищавшей своего любимого. - Но имеет ли это значение для него?"

- Нельзя позволить ему улететь с Земли, - сказал Александр Николаевич. В любом случае его нельзя выпускать из-под контроля.

Эльбор Георгиевич недобро усмехнулся:

- Спасибо за рекомендации. Можно подумать, что здесь он у нас под контролем. - И продолжил с нарастающим раздражением: - Ваш заместитель, например, считает, что супермозгу нужно предоставить полную свободу. Вы же рекомендуете не выпускать его из-под контроля. Хорошо, мы прислушаемся к вашим рекомендациям. Но какой кордон способен задержать его? Что бы, например, посоветовали вы? Удвоить, утроить, удесятерить охрану? Ввести в нее наших розыскников? Но с увеличением числа людей возрастут и шансы супермозга затеряться среди них. Конечно, мы применим чрезвычайные меры безопасности. Разработаем на некоторое время иную систему обеспечения старта космических кораблей. Будем выпускать с нижних ярусов на стартовые площадки по одному кораблю. Но где гарантия, что этот супер не придумает ответной меры? Да есть ли, черт подери, у него ахиллесова пята?

Выражение "черт подери" свидетельствовало о том, что Эльбор Георгиевич дошел до кондиции. Но внешне он был совершенно спокоен, и дальнейшие его слова прозвучали для полковника Тарнова полной неожиданностью:

- Есть рекомендации, чтобы операцией по-прежнему руководил полковник Тарнов.

Генерал подтвердил это решение кивком головы. Потом сказал, обращаясь к полковнику:

- Кстати, вы и знакомы с ним больше других. А его "отцы", по решению академии, будут по-прежнему вам помогать.

Александр Николаевич попытался что-то сказать. Генерал резко повернулся к нему.

- Это будет только справедливо, - проговорил он, сдерживая рокочущий бас. - Вы его породили - вам и надлежит его урезонить.

Александр Николаевич готов был не на шутку обидеться, тем более что слова генерала не были лишены справедливости.

Но тут у него мелькнула спасительная мысль, и он поспешил высказать ее:

- Есть и у него ахиллесова пята! В силу своей сложности супермозг имеет одну существенную слабость.

Эльбор Георгиевич вскинул на него остро блеснувший взгляд:

- Какую?

- Если уж у него возникает чувство, оно становится очень сложным и глубоким...

Он умолк на мгновение, наслаждаясь интересом собеседника, и продолжал:

- А, судя по рассказу той женщины, Алины Ивановны, чувство у него возникло.

- И вы предлагаете?..

- Да!.. Ввести ее в охрану космодрома. Он не решится причинить ей вред. А уж она больше всех других заинтересована в том, чтобы он никуда не улетал...

- Я далеко не уверен в целесообразности таких действий, - сказал Эльбор Георгиевич. - Но решать Тарнову, как главному исполнителю операции.

Полковник вдруг отметил про себя, что подбородок у Александра Николаевича не только квадратный, но и тяжелый, упрямый, разделенный глубокой впадиной.

- Это античеловечно! - сказал Михаил Дмитриевич, когда узнал об их решении. - Античеловечно и непозволительно! Я опротестую вашу рекомендацию в академии, Александр Николаевич.

Он старался говорить как можно категоричнее. Но ни один из его оппонентов не смутился.

- Мы изложили ей наши доводы, она сама согласилась, - сказал полковник.

Его голос был мягким, а мягкий голос начальника, как хорошо усвоил Михаил Дмитриевич, означает, что спорить с ним бесполезно. И все же он попробовал:

- Я говорю не о ней, а о нем.

- Вы же сами понимаете, что нельзя позволить ему забираться в космос.

- Он не человек, и мы применим к нему соответствующие меры, - "отпечатал" Александр Николаевич.