Евгений Гуляковский - Остров пурпурной ящерицы (науч.-фантаcт. повести и рассказы)

Скандал с кошками Гриффина — так их стали называть в официальной прессе — грозил перерасти в международный конфликт. Правительства ряда стран под нажимом испуганных крестьян и домохозяек готовились ультимативно потребовать от Англии отзыва всех котов-невидимок. Но тут количество краж цыплят — верный признак присутствия котов — резко пошло на убыль. Зато крутом стали находить тельца околевших гладкошерстных кошек, пораженных неизвестной болезнью. Все тот же доктор Кемп дал объяснение этому загадочному явлению: оказалось, что нагрянувшая из Азии инфлюэнца, или попросту грипп, мало опасная для людей и обыкновенных видимых кошек, была губительна для кошек Гриффина. Возможно, генные изменения затронули иммуннитет и невидимые коты оказались бессильными перед видимыми вирусами.

Впрочем, об этом доктор Кемп еще не писал, поскольку в те времена о вирусах еще ничего не знали.

И все же в мире до сих пор нет-нет да и случаются странные вещи: то в подвальной тьме засветятся кошачьи глаза, то в коммунальной квартире пропадет из кастрюли кусок мяса. Не спешите грешить на ближних. Быть может, вам повезло — к вам заглянула кошка Гриффина.

Роман Романов

«ЗАЯЦ»

Из окна, если посмотреть влево, был виден Кутузовский проспект. На фоне современных домов-гигантов очень эффектно выглядело небольшое тридцатиэтажное здание, которое все называли, не вдумываясь в смысл, тремя буквами СЭВ.

Вообще весь проспект Калинина с его изогнутыми домами очень нравился туристам, и архитекторы старались сохранить его в первозданном виде, так как весь ансамбль давал ясное представление о старой Москве восьмидесятых годов.

Впрочем, за огромными лесными террасами и буйной растительностью парков, покрывавшими крыши зданий, очень трудно было увидеть в перспективе весь этот затерявшийся ансамбль памятника архитектуры. Люди, живущие в скромных квартирках изогнутых домов, не хотели никуда уезжать, они уже привыкли и смирились с некоторыми неудобствами старых домов проспекта.

Теплый июньский ветер как паруса надувал занавеси открытого окна. Солнце садилось, прячась за пик гостиницы «Украина».

У окна молча стояли двое мужчин. Картина заходящего солнца приковывала к себе своим вечным величием. Молчание длилось недолго. Его нарушил молодой человек.

— Я очень доволен, что вы мой гость и что мы наконец видим с вами наш обычный земной пейзаж.

Молодой человек подошел к письменному столу и, порывшись в журналах, сказал:

— Между прочим, я могу вам подарить журнал с рассказом о вас… Да, да. Наши беседы не прошли даром. — И, найдя нужный журнал, подошел к гостю. — Помните ваш рассказ о вынужденном пребывании в космосе?.. На орбите Луны?.. Вот как это выглядит.

Капитан только что вернулся из длительного рейса на Землю, и после легкого вина он сейчас находился в том состоянии, когда ему все нравилось. Нравилось стоять у окна и видеть закат — земной, привычный. Нравилось ощущать на лице ветер, обдувающий запахами цветов террас. Он взял журнал, и обычная иллюстрация человека в скафандре на черном небе вызвала в нем улыбку.

— Да… Вот так оно и было. — Капитан перевернул страницу журнала. Открылась вкладка. На цветной фотографии было изображение старинного здания гостиницы «Россия» и совсем древних маленьких церквей, отражавших солнце в своих золотых куполах.

— Если бы две тысячи лет тому назад мы увидели мир космоса так, как мы его видим сейчас, то они сразу бы поняли, что одному боженьке создать все это в шесть дней не под силу…

Капитан подошел к окну и, обращая свой взгляд к заходящему Солнцу, медленно, со значением сказал:

— И все-таки я тоже верю… Нет, не в бога я верю… я как будто вижу, ощущаю величие, мудрость творения природы… Природы. Мы заученно и привычно говорим: формы движения, развития материи безграничны. Но заметьте, какие формы развития берет на вооружение природа.

Капитан молча прошелся по комнате. И после раздумья сказал:

— Очевидно, не каждой звезде удалось расположить так удачно планетарную систему, чтобы в ней оказалась такая жемчужина!

Молодой человек засмеялся.

— Вы так говорите о Земле, как о каком-то… произведении искусства.

— Так оно и есть. Природе непросто повторить точь-в-точь земной вариант на других звездах. Впрочем, и у них есть свои уникумы. Но природа наделяет живую материю удивительным свойством: размножением в огромной прогрессии. Породив живую материю на Земле и где-то и на других звездах, вместе с тем природа не могла нарушить свои же законы: гравитации, свойства космического пространства; и вот я вижу мудрость природы в том, что она начинает действовать ступенчато. Она создает человека с его умом и как бы перепоручает ему эту сложную задачу наведения мостов, и он, как пчелка, преодолевая расстояния, оплодотворяет и разносит жизнь.

— Вы считаете, что природа создала человека вроде бы как себе в помощь?

— В какой-то степени. Я считаю, что человек — это оружие, стоящее на службе движения материи, или, вернее, один из созданных совершенных механизмов, с помощью которого живая материя заполняет закрома вечных и неограниченных пространств. Я верю, что на нас, людей, возложена эта великая миссия: размножать, распространять, переносить все живое в другие миры сознательно, а порой даже бессознательно, даже случайно!!!.

— Как это понять?

— Да, да, случайно. — Капитан загадочно посмотрел на собеседника. Журналист налил в стакан вина.

— Я уже чувствую, что меня, кажется, ждет сейчас еще одна правдоподобная история из ваших путешествий.

— В том, что она правдоподобная, мне нет смысла вас убеждать. Во всех моих рассказах всегда есть предметы, участники моих историй, но в данном случае я не могу положить на стол вещественного доказательства… Впрочем, для этого маленького рассказа оно и не нужно. — Капитан поднял стакан и, встретившись глазами с собеседником, сразу выпил все вино, затем, подумав, сказал:

— В двадцатых годах я участвовал в очередном полете на Венеру. Многое еще неясно было в её атмосфере и в вулканической деятельности. В космическом корабле нас было двое. Оба молодые, сильные, но уже опытные космонавты. Мы вышли в космос согласно расчетной. Впереди были миллионы километров пустоты, мрака и тишины и полугодичная жизнь вдвоем, в которой начинаешь понимать друг друга не только по взгляду, по вздоху, но чувствовать мысленно, телепатически. Каждые сутки в определенное время начиналась связь с Землей. Но уже на пятые сутки эта связь была нарушена. Рации молчали. Экран не светился. Мы летели в пространстве, полностью оторванные от Земли, лишенные всякой информации и общения с людьми.