Александр Рыжов - Земля Тре

- Жаль, метлы нет!

Вместо метлы сгодилась острога. Глеб воткнул ее в снег и, довольный сделанным, отступил назад. Коста добавил последний штрих - намотал на шею снеговика шарф из берестяной ленты. Дети, онемев от удивления и восторга, глядели на невиданное чудо. Пяйвий боязливо тронул бересту, острогу, шишку-нос и спросил, не скрывая изумления:

- Что это?

- Снеговик. Или снежная баба. Кому как нравится.

- А зачем?

- Вот глупый. Играть! Понимаешь?

- Нет...

Зато дети, кажется, поняли - обступили снеговика со всех сторон и шумно загалдели.

- Заулыбались, - заметил Коста. - Мы им еще горку зальем, тогда узнают, что такое игра.

Ляйне ждал их в своей тупе. Молчаливым жестом предложил сесть и о чем-то коротко спросил Пяйвия. Тот ответил и задал вопрос - робко и сбивчиво. Лицо Ляйне посуровело, и он резко тряхнул головой.

- О чем вы? - не удержался Глеб.

- Я сказать, что хочу пойти с вами на Безымянный Остров, - потерянным голосом ответил Пяйвий. - А он...

- А он не хочет.

- Я уже говорить ему об этом, но он запретить мне.

- Правильно сделал. Мы бы тебя все равно не взяли.

- Почему? - В этот возглас Пяйвий вложил все: и удивление, и обиду, и гнев.

- Твой дед сказал, что справиться с Аццы могут только руши. Для лопинов ее чары - гибель.

- Это так... Но я хотеть помочь вам добраться до Острова и найти вход во дворец.

- Знаешь, мы уж как-нибудь сами. Тут опять заговорил Ляйне. Его голос звучал строго и властно. Пяйвий опустил голову.

- Что он говорит?

- Он сказать, что в день, когда идет борьба между силами добра и зла, ни один лопин не может выйти из своего жилища. Наш народ слишком слаб... Это закон предков, и я знать о нем, но я...

- Ты останешься дома, - сказал Глеб, положив руку на его сгорбленную спину. - Нам будет спокойнее, если ты будешь в безопасности.

В тупе воцарилось молчание. Каждый думал о своем. Потрескивал огонь, дым лохматой струйкой тянулся в реппень, как шерстяная нитка в игольное ушко.

- Пошли, - сказал Глеб Косте. - Надо потолковать.

Над землей Тре висела густая и вязкая тьма. Погост Истертой Скалы, погруженный в безмолвие, казалось, вымер. Двери в тупы были заперты на засовы, а завесы над входами в вежи плотно сомкнуты - ни единого проблеска и ни единого звука. Только запах дыма, низко стелившегося над землей, говорил о том, что погост обитаем.

Глеб и Коста шли по знакомой тропе к морю - мимо веж, мимо кегор, мимо каменных столбиков, ограждавших Пещеры Мертвых. Нервы и мускулы были напряжены до предела, руки крепко сжимали оружие. На правом плече у Глеба висел лук, а на левом - колчан со стрелами. Стрел было немного - с десяток, и среди них та самая, с серебряным наконечником. Колчан сшила Айна из шкуры нерпы - материала прочного и непромокаемого. По просьбе Глеба она пришила к нему кожаный лоскут с петлей и застежку из осколка раковины - больше всего Глеб боялся потерять драгоценную стрелу.

Миновав кегоры, вышли к побережью. Из-за туч выглянула луна, и на матовой поверхности моря загорелась желтая дорожка. Глеб первым подошел к расселине, откуда начинался спуск к воде, и остановился.

- Что там? - шепотом спросил Коста.

- Камни... Видишь?

Глебу показалось, что они перепутали место - вблизи берега из-под воды торчали камни, которых раньше не было. Но Коста сразу сообразил, в чем дело.

- Отлив!

Море медленно отодвигалось от берега, словно кто-то тянул его на себя, как огромное шелковое одеяло. Покрытая лунными блестками поверхность слабо колыхалась, из-под нее выступали все новые и новые рифы, протыкая ее острыми черными зубцами.

- Подождем, - сказал Глеб. Вода опустилась на аршин, потом еще на один. Постепенно обнажился хребет, о котором говорил Пяйвий. Узкая неровная гряда тянулась от берега к Безымянному Острову, который во мгле казался сотканным из воздуха и бледного сияния луны. Тускло поблескивали отшлифованные водой скальные грани, на дальнем выступе маячила тень...

"Ну что, идем?" - не словами, а поворотом тела и скупым движением руки спросил Глеб у Косты. "Идем", - так же безмолвно ответил Коста, слегка наклонив голову.

Они стали осторожно спускаться по скользким ступеням. Глеб глядел под ноги, боясь оступиться, а когда поднял голову, из груди невольно вырвался возглас - у кромки воды, на каменной плите, задумчиво подперев кулаком подбородок, сидел Пяйвий!

- Ты откуда? - свистящим шепотом спросил Глеб, с трудом удерживаясь от того, чтобы заговорить в полный голос.

Пяйвий промолчал, давая понять, что на глупые вопросы отвечать не намерен. Он сидел неподвижно и напоминал изваяние.

- Что ты здесь делаешь?

- Я идти с вами.

- С нами? Да мы... Да ты... - Глеб не знал, что сказать, и в конце концов с языка сорвалось резкое: - Марш домой! Живо!

- Я не ребенок, - сказал Пяйвий, проглотив судорожный всхлип. - Меня нельзя прогнать.

Глеб хотел придумать веское возражение, но мысли в голове совсем некстати затеяли чехарду. Он с надеждой посмотрел на Косту, но тот развел руками - мол думай сам.

- А как же закон предков?

Пяйвий поднялся, и Глеб увидел его глаза, полные решимости.

- Я нарушить этот закон. Теперь мне все равно.

На какое-то мгновение они застыли в молчании. У ног шевелилось обмелевшее море. Дорога, ведущая к Безымянному Острову, была открыта. Коста тронул Глеба за руку.

- Решай быстрее. Надо успеть до прилива.

- Идем, - бросил Глеб и ступил на каменную гряду. Он ничего не сказал Пяйвию, но это "идем" относилось ко всем троим. Один за другим - Глеб, Коста, Пяйвий - они пошли по извилистому хребту. Ступать приходилось с большой осторожностью - ноги то и дело срывались с гладких, как лед, камней. Луна светила сбоку, длинные тени скользили по воде, подпрыгивая на рифах и вычерчивая черные зигзаги.

- Пригнитесь! - шепнул Глеб, не сводя глаз с Безымянного Острова.

Они прошли уже половину пути, как вдруг тишина дрогнула, и плотный морозный воздух завибрировал от непонятного рокота. Глеб замедлил шаг, напряг зрение и слух. С каждым мгновением рокот становился громче и как будто приближался, надвигаясь сразу с востока и с запада. Мелькнула мысль о новом землетрясении, но нет - каменная тропа под ногами не вздрагивала. Звук шел не оттуда и даже не с берега, оставшегося позади, а откуда-то с моря.

- Что это?

Странный шум, усилившись, распался на несколько звуков - Глеб уловил плеск воды, свист ветра, грохот камней...

- Волны! - забыв об осторожности, крикнул Пяйвий. У Глеба потемнело в глазах. Море справа и слева от хребта вздыбилось - огромные пенистые валы, похожие на расправивших плечи великанов, загородили собою луну и звезды и, разбрасывая тяжелые, как гранитная крошка, брызги, понеслись навстречу друг другу. Все произошло так быстро и неожиданно, что Глеб растерялся.