Дмитрий Сергеев - Прерванная игра

- Но этот мой сон был очень подробным и последовательным,- вспомнил я.- Могу рассказать вам все как есть, вплоть до мелких незначительных деталей.

- Это довольно странно.

Рукав свитера раскатался и закрыл восковую кисть, Игара взмахнула рукой, поправила рукав.

- Хоть это и не частый случай, но допустимый,- сказала она, глядя на меня, но было ясно, что обращалась она 'К Итголу.

- Пожалуй, Игара права,-сказал он.-В конце концов, природа сновидений до конца не раскрыта. Возможны отклонения от средней нормы. Они мало исследованы.

- Как знать, не окажется ли заблуждением и главная посылка: будто сон - это всего лишь аппарат биологического разума - своего рода информационный фильтр, поставленный природою.

Наша беседа прервалась внезапно.

В ЗАСТЕНКАХ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Пол, выстланный желто-коричневыми дубовыми плахами, сильно тряхнуло, прокатился тяжелый подземный удар. Похоже, взорвалось в той стороне, где дежурили роботы.

Паука в нише не было. Вдалеке слышался разноголосый шум. Пахло пороховыми газами.

Вслед за мной выбежал Итгол и Эва. Эва схватила меня за руку. Цепкость ее пальцев была уже знакома мне.

- Не ходи туда!

Я искоса глянул на нее: Эвины глаза светились по-кошачьи. Я не успел еще удивиться этому, когда из-за поворота выплеснулось пламя. Огонь растекался по верху синтетической обивки пола - сгорала тонкая пленка лака, но гудело так сильно, будто надвигался таежный пал. Два паука направили на бегущее пламя брандспойты: пенистая струя с шипением вырывалась из них. Пламя мгновенно захлебнулось. Воздух, наполненный гарью, неприятно щекотал в носу.

Неожиданно погас свет. Мгновение назад Эва выпустила мою руку. Я ощупью хотел поймать ее в воздухе, но наткнулся на Итгола.

Из гибельной темноты, пахнущей сражением, донесся Эвин голос.

- Помогите!

Я споткнулся и упал. Под руку попало что-то теплое, живое, в шерсти. Я подумал - собака.

- Цыц! Не сметь!-машинально крикнул я.

Чьи-то руки сграбастали меня. Я брыкался, пытался освободиться. Не страх, а недоумение охватило меня. Пахнуло свежестью, в лицо стеганула струя морозного воздуха.

- Пустите меня!- совсем близко раздался Эвин голос.

Я рванулся изо всей силы, пнул в чьи-то ребра - ктото с визгом закрутился на снегу. Освободилась правая рука - я выхватил из кармашка свитера автоматический искровысекатель. Шипучее пламя осветило небольшой круг - в него попали несколько остроухих настороженных мордашек.

Огонь в моих руках переполошил их - они бросились врассыпную. Я кинулся выручать Эву. Мне удалось отбить ее.

В густых сумерках виднелось несколько корявых ветел. Позади них маячили фигуры сражающихся-доносились боевые выкрики, звон металла. Шум битвы удалялся и затихал. Мороз пробирал сквозь одежду. Сзади сильно хрустнул снег: Это Итгол выбежал следом за нами.

Найти пролом в стене было не трудно: даже в слабом пламени, которое давал искровысекатель, рваная дыра зияла теневым сгустком. Но попасть в коридор было уже невозможно; роботы изнутри задраили брешь щитом из эластика.

- Откройте!- Изо всей силы я барабанил кулаком по щиту. Никто не отзывался.

Еще немного - и мы окоченеем. Где расположен вход в помещения, я не представлял.

Я перестал колотить по гулко вибрирующему эластику.

И впервые услышал тишину. Это была какая-то особенная, невообразимая тишина, возможная разве что в подземелье.

Эва прятала руки в рукава свитера. Мороз не давал времени размышлять. Я знал единственное, зато испытанное средство-костер. Заиндевелые ветки легко отламывались. Не будь у меня огнемета, ни за что бы не удалось разжечь сырую древесину. Костер осветил часть массивной крепостной стены, несколько деревьев и мерзлую землю. Тепла он давал немного. Ветки вначале шипели и трещали, потом мгновенно прогорали.

Вблизи костра лежали убитые. Похоже, тут происходила настоящая битва. Пламя освещало нежно-розовые лица и торчащие уши. Они и у мертвых стояли торчком. Возле трупа валялся оброненный меч.

Он был тяжелый и острый, но упругая древесина поддавалась неохотно. Я повалил два дерева. На этот раз от костра стало жарко. На щеках у Эвы появился румянец. Она изумленно вглядывалась в потухающую зарю.

Ночь здесь должна быть непроглядной: ни луны, ни звезд. Наш костер увидят издали. Никто не помешаег хвостатым организовать новое нападение.

Время от времени я подходил к щиту и дубасил по нему рукояткой меча без всякой надежды: роботы явно не намеревались пускать нас в помещение. Я толком не представлял себе, что именно угрожает нам, но в одном был убежден: нельзя бездействовать, сидеть сложа руки. Костер выдает нас. Но и уйти от него мы не можем.

Распростертое тело хвостатого попадало в трепетный свт. Я давно приглядывался к нему, мне чудились металлическяе застежки. Я проверил догадку и оказался прав: на хвостатом был надет меховой комбинезон.

Мы выбрали трех убитых, на которых одежды не были разорваны и окровавлены. На холоде кое-как справились c застежками и шнуровкой.

Жидкий рассвет заетал нас в скирде соломы. Сквозь туман не видно было дальше чем на сто шагов. Во все стороны простиралось убранное поле. Из-под снега щетинилась стерня.

Вчера мы вовремя облачились в теплые одежды. Если бы хвостатые не вздумали подбадривать себя воинственными криками езде издали, они застали бы иас врасплох.

А так нам удалось скрыться. Мы бежали, куда нас несли ноги, нока крики преследователей не замолкли в отдалении. Мы спотыкалвигь о мерзлую пахоту, попали в гущу неубранных подсолнечников, ломились сквозь частокол мертвых будыльев, которые больно стегали нас. Наткнулись на стог, зарылись в солому и уснули.

Кошмарная ночь кончалась. Занимался короткий зимний день. Багровый круг искусственного солнца обозначился сквозь туман не на краю горизонта, а в зените. Туман медленно отступил, в зрение попали другие скирды и одинокий амбар.

Несмотря на привычные .детали: стога соломы, амбар, колкую стерню, торчащую поверх неглубокого снега, черные лоскутья протаянной пахоты,пейзаж все же производил странное впечатление. Я не сразу понял почему? Потом сообразил - глазу не хватало неоглядного простора. И причиной был, не туман. Обозримый пятачок земли словно был опущен на дно чаши, негреющее солнце висело ощутимо низко. Я знал:. по ту сторону, поверх солнца, располагаются точно такие же поля, скирды и амбары. Я пытался увидеть хоть что-нибудь. Мешала сизая туманистая поволока, не совсем точно имитирующая земное небо.

Пока я озирался, проснулись Итгол и Эва. Зашуршала солома, из нее повылазили заспанные физиономии. Честное слово, выглядели они умилительно: кошачьи ушки с острыми кисточками и розовые щеки, разогретые сном. Словно они были в маскарадных одеждах. Кстати, сегодня как раз новогодняя ночь.