Михаил Емцев - Душа мира

Остальные уже вошли в комнату и окружили его.

За прибором послышалось движение. Человек с журналом вышел из своего укрытия и остановился в трех шагах от Карабичева.

- Кем вы сейчас работаете? - спросил он. Голос у него был резким и повелительным.

- Я нигде не работаю, - ответил Андрей.

- Где и кем вы работали в начале этого года?

- В Институте телепатии, старшим научным сотрудником.

- Олег, слышишь, он все помнит! - радостно воскликнул очкарик, обращаясь к Олегу. - Я его знаю.

- Зачем вы сюда прибыли? - последовал 'новый вопрос.

Карабичев напряженно молчал. Взгляды присутствующих скрестились. Казалось, сейчас сверкнет молния. И она сверкнула.

- Эрик, это вы? - внезапно раздался хриплый бас. Из толпы вышел немолодой седой мужчина.

- Иван Иванович?! - изумился очкарик. - Вы тоже здесь?

- Да, милый, да. Мы совсем нормальные, здоровые люди. Мы помним, мы все помним и понимаем. Правда, это нелегко нам дается. А как ты, что ты...

Голос Ермолова дрожал. Плотина прорвалась, и люди бросились обнимать друг друга. Это были настоящие человеческие объятия. Восклицания, шутки, смех наполнили комнату.

- А мы-то боялись! От нее не таких шуток можно ожидать... Сейчас самому себе не доверяешь, не то что незнакомому гостю.

- А я тебя сразу узнал, да только борода твоя в заблуждение ввела...

- Знакомьтесь: Олег Заозерский, биохимик, единственный устоявший против Души Мира.

- Брось, Эрик, ей-богу, смешно!

- Моя жена, Мария.

- Мы приехали сюда, чтобы разнести твою биотозу в клочья!

- Как?

- Постойте! - внезапно закричал Эрик. Все замолчали. - А каким образом вы здесь? Как? Кто позволил?

Ермолов подошел к Эрику.

- Сначала боль, потом через рефлекс к сознанию. И все равно нелегко. Все время находишься в чертовском напряжении. А у вас здесь нам легче, - ответил Карабичев.

- Это защита, - сказал Эрик, указывая на спирали, усеянные рубиновыми кристаллами. Он помолчал. Потом поднял листки бумаги, исписанные неровным почерком.

- А это план, план атаки...

- Защита? Идея излучателя Арефьева? А где он сам? Так и пропал? - обрушился с вопросами Ермолов.

Эрик сжал челюсти так, что проступили белые желваки.

- Это очень тяжелый и долгий разговор, - сказал он.

- Ну ладно, отложим, если долгий... А ведь я тебя, Эрик, повсюду ищу... Присесть можно? - Ермолов сел на кровать.

- Да, рассаживайтесь, пожалуйста, товарищи. - Эрик смущенно развел руками. - Только у нас негде как будто...

Он обвел взглядом стены, точно видел их впервые.

Все рассмеялись. Легко, свободно, словно радуясь избавлению от какой-то страшной ноши. Впервые за много дней люди не ощущали боли, которой непрерывно подстегивали себя. И впервые за много дней можно было спокойно сидеть рядом с человеком, не опасаясь быть втянутым в неожиданный психический водоворот.

- Понимаете, ребята, какая штука получилась, - Ермолов развязал шарф. - Мы остались без специалистов. После того эксперимента все, кто имел хоть какое-нибудь отношение к биотозе, вышли из игры. Она их блокировала.

- Этого следовало ожидать. - Эрик уже обрел свое размеренное академическое спокойствие. - Мы с Олегом здесь разобрались...

- Ну и?.. - спросил Ермолов,

- Сработал элементарный защитный рефлекс. Биотоза замкнула определенные ячейки. Замкнула не думая, не мысля, как автомат, как счетно-решающая машина. Со всеми людьми она связана обратной связью. Нападение мгновенно показало ей, какие ячейки должны быть выключены. Вот она и сработала.

- Более того, - пробурчал Заозерский, - она еще и допрос произвела.

- Какой допрос? - спросил Карабичев.

- Наше сознание для нее открыто, - ответил Эрик.

- Ну и что?

- Странный вопрос, - Заозерский пожал плечами. - У меня она узнала о вас, о Ермолове, о десятках людей, с которыми я был связан психической связью. Их она тоже допросила и блокировала. Так она, что называется, обезвредила всю сеть, прихватив тысячи людей, никакого отношения к операции не имеющих: родственников, знакомых.

- Мы приблизительно так и думали, - сказал Ермолов.

- Кто это "мы"? - спросил Эрик.

- Чрезвычайный комитет.

- Есть такой комитет?

- Эх вы, кустари несчастные, да неужели вы думаете, что только вы тут, одинокие и заброшенные, спасаете человечество? Бедное это было бы человечество, если бы его судьба зависела только от вашего энтузиазма... Мы так и подумали, что биотоза механически выводит из строя людей. Потом установили, что влияние ее дальше биосферы Земли не распространяется... А дальше просто. Суточный спутник только и ждет приказа начать атаку. Туда же и боеголовки завезли. ООН единогласно разрешила эту меру в виде экстренного положения. Вы бы знали, что в мире творится! Я про подлецов говорю. И биотоза тут ни при чем. Столько нашлось любителей половить рыбку в мутной воде!.. Людям житья не стало, такое они творят.

- Я знаю, я видел, - тихо сказал Карабичев.

- Что ты там видел в своем Бессано! Есть дела похлеще. Так-то вот, ребята.

- Почему же вы медлите? Разнести ее к черту! - рубанул воздух кулаком Заозерский.

- Давно бы раздолбили... Да все не решаемся, не знаем, как это на психике людей отразится. Специалистов биотоза блокировала. Посоветоваться не с кем. Вот и ищем повсюду, собираем наших людей.

- Но не все же они... Вот как мы с Олегом, в... рабочем состоянии, - сказал Эрик.

- Ну, это-то не беда! - Ермолов махнул рукой. - Были б живы. Мы их отправляем на спутник. Там они быстро в себя приходят!

И опять все рассмеялись, дружно, счастливо и весело.

- Значит, все, что мы тут сделали... было напрасно. - Заозерский махнул рукой куда-то в угол.

- Как же это напрасно! Да вы же замечательные люди. Да что я, по себе не знаю, чего вам стоило остаться самими собой! Напрасно! Вы же герои!, Я уже не говорю про эту вашу защиту. Она еще, ой, как пригодится... Жаль, что Арефьева здесь нет. Вот забрали бы его - и в Москву. Там бы сообща все обмозговали - и за дело. Медлить больше нельзя. Тут у нас еще кое-какие пути намечаются, но об этом после...

- Так где же Сергей, Эрик? - спросил Ермолов,

- Нет больше Сергея, Иван Иванович. Вот все, что осталось от Сергея. - Эрик достал из кармана небольшой ролик магнитной проволоки.

МАГНИТНАЯ ЗАПИСЬ ГОЛОСА СЕРГЕЯ АРЕФЬЕВА

Две или три недели я не был дома. Сначала я ночевал на скамейках парков и в ожидальных залах аэропорта. Затем я уехал за город. Это спасло меня. Если б я остался еще некоторое время в городе, не знаю, что бы со мной было...

Я сошел на станции Светлое. Удачное имя придумали для этого места. Ровное зеленое поле с редкими березками открыто солнцу и ветру. На горизонте - веселый лес, подернутый осенней рыжинкой.