Шарон Ли - Дракон Кристалла

– Тогда идемте со мной, – сказала она. – Быстрее.

Проблема общения между ним и ученой тэй-Нордиф была непростой, вынужденно признал Джела, сидя на полу у стены, куда его направила его весьма раздраженная хозяйка. Кантра была уверена, что его изобретательности и той основной подготовки, которую она и ее… та личность, которой она намеревалась стать, имели, окажется достаточно для выполнения задачи. Он согласился с этим, поскольку, как сейчас с прискорбием понял, обладал слишком малой информацией. Не то чтобы в этом он мог обвинить пилота. Нет. Если говорить просто, он позволил себе воспринять информацию через призму собственного понимания устройства галактики. Кантра сказала ему, что собирается сделать – и не винить же ее в том, что она говорила начистоту? Он сильно подозревал, что она тщательно разыграла свои карты, обращаясь с ним как с человеком действия, для которого видеть – значит верить. И разыграла так, что когда он увидел и поверил, переигрывать было уже поздно.

Было ли со стороны пилота-окраинника недобрым розыгрышем то, что она в качестве напарника для спасательной операции дала ему полную дуру? Нет. Нет, у него были все основания оправдать ее и в этом.

При всех своих недостатках Кантра йос-Фелиум была человеком слова. Она обещала свою помощь, и она не стала бы давать такого обещания, если бы не была намерена его выполнить. А это означало, что Мэйлин тэй-Нордиф способна добиться чего-то полезного для их дела – чего-то, чего не могла бы добиться Кантра. И лишь его собственный недостаток воображения виновен в том, что он не в состоянии придумать, чего бы Кантра йос-Фелиум не могла добиться, дав слово и приняв решение.

«Верь», – прошептала из его воспоминаний пилот-окраинник. И он подумал, что, похоже, этот пилот только в его воспоминаниях и существует.

Джела резко вздохнул, пытаясь избавиться от внезапной тяжести в груди. Кантра йос-Фелиум заслуживала того, чтобы жить в воспоминаниях дюжины поколений пилотов, а не оказаться приговоренной к забвению, когда солдат артикула М, пожелавший – и получивший – ее смерть, стремительно состарится и умрет.

А ему осталось всего несколько недель.

Он оттолкнул от себя эту мысль, хотя не избавился от грусти, и снова сосредоточился на попытке разобраться в этом неожиданном заявлении о том, что ожидается пилот, который привезет…

Зазвучал сигнал двери. Он открыл глаза и увидел, что ученая сгорбилась над экраном и, похоже, ничего не замечает.

Сигнал раздался снова, а за ним послышался мужской голос.

– Первый председатель тэй-Велфорд просит разрешения войти.

За своим столом тэй-Нордиф пробормотала что-то на диалекте, которого Джела не опознал, хоть и понял смысл сказанного по тону. Она взялась за жезл и сплела короткий приказ – скорее всего отключавший рабочий экран, чтобы Первый председатель не подвергся соблазну украсть ее работу.

– Входите! – позвала она, пряча жезл в чехол. Она развернула кресло и встала, опустив руки вниз и чуть вперед, так что кончики пальцев слегка касались поверхности стола.

Дверь открылась, и в кабинет вошел тэй-Велфорд. На его кушаке теперь висели знаки его должности, прежде украшавшие кушак тэй-Палина. Тэй-Нордиф поклонилась – коротко, без изящества и умения.

– Первый председатель, вы делаете честь моему скромному кабинету.

Тэй-Велфорд осмотрелся – оценивающе, как показалось Джеле.

– Ваш кабинет выглядит вполне комфортабельным, если мне позволено будет это сказать, ученый. Определенно в гораздо большей степени, чем когда его занимал сер-Динтер.

– Он вполне подходит, – отозвалась она, – для начала.

Она подняла руку и указала на один из стульев по дальнюю сторону стола:

– Садитесь, пожалуйста.

– Весьма благодарен.

Он сел на стул и несколько секунд расправлял складки мантии. Когда он сел, тэй-Нордиф тоже села и сложила руки на крышке стола.

– Мне не хочется, – начал тэй-Велфорд, – отнимать у вас больше времени, чем это необходимо, ученый, так что я перейду непосредственно к цели моего визита. Ученый тел-Элид высказал официальную жалобу на вас и объявил, что будет добиваться полного удовлетворения…

– Ученый тел-Элин, – возмущенно прервала его женщина, – произвел трусливое и подлое нападение на мою работу, Первый председатель! Это недопустимо, и если уж кому-то из нас пристало требовать удовлетворения, то это мне!

– Вот как! – Тэй-Велфорд наклонил голову и очень серьезно сказал: – Я бы просил вас описать мне это нападение на вашу работу во всех подробностях.

– Конечно! Я застала его за мучением кобольда, подаренного мне моей покровительницей, причем он делал это так, что я с того момента лишилась его услуг – и скорее всего не буду их получать до конца дня!

– И этот кобольд, – хитроумно осведомился тэй-Велфорд, – если я вас правильно понял, необходим для вашей работы?

Сидя на полу в глубине кабинета спиной к стене, Джела пожалел, что не может как следует разглядеть лица тэй-Велфорда. Кантра йос-Фелиум умела разглядеть ложь даже в подрагивающей мочке уха человека, но у него не было оснований считать, что Мэйлин тэй-Нордиф также на это способна. Судя по тону тэй-Велфорда, он приготовил ловушку, но что это может быть за ловушка, когда старый ученый прямо обещал дать показания, которые покажут лживость обвинений молодого…

– Кобольд подарен мне моей покровительницей, – чопорно заявила тэй-Нордиф. – Мне необходимо иметь максимум удобств, чтобы я могла отдавать все мои силы работе.

– Но сказать, что сам кобольд необходим для вашей работы… Простите меня, ученый, это весьма необычное заявление. И ударить коллегу, защищая примитивное создание… Боюсь, что это демонстрирует ущербность суждений, которое нам неприятно наблюдать на нашей кафедре.

Тэй-Нордиф фыркнула:

– И мне следовало дать этому так называемому тел-Элиду возможность уничтожить то, что является моим имуществом? И что дальше, Первый? Мне позволить, чтобы он уничтожил мои справочники? Мои записи?

– Справочники и записи – конечно же! – необходимы для того, чтобы вести работу. Но кобольд, ученый… – Он вздохнул. – Нет, я считаю, что не могу этого допустить.

У Джелы сжалось сердце.

– Прошу прощения? – резко спросила тэй-Нордиф.

– Я полагаю, что правда на стороне тел-Элида, ученый. Вы сочли нужным поставить дальнейшее функционирование примитивного создания выше потребностей коллеги – и это очень серьезное дело.

– И что за потребности были у тел-Элида в данном случае? Это было беспричинным проявлением бездумной жестокости, сударь!

– Увы, возможно, это было не так. Для выполнения своих лучших работ тел-Элиду требуется определенное количество острых ощущений. К счастью, эта потребность удовлетворяется мучением примитивных – и ему редко требуется нечто большее, чем мучения, так что его потребности не слишком тяжелым бременем ложатся на ресурсы кафедры.