Николай Шагурин - Эта свирепая Ева

Все это, конечно, вызвало большую тревогу на острове, тем более, что связь прервалась. Но вскоре, ближе к "Еве", загадочные явления исчезли, связь восстановилась, и экипаж "метеобоинга" смог передать новые координаты расположения тайфуна.

В 15.15 самолет вошел в тайфун. Все находящиеся на борту не были новичками, не раз им приходилось быть "спутниками" ураганов, но то, с чем они столкнулись теперь, превосходило все ожидания. Этот мир неистовых сил наполнял ветер, который по плотности можно сравнить с металлом. Он бил самолет, как боксер тренировочную грушу, он сотрясал летающую крепость весом 60 тонн и имеющую в размахе 47 метров, с ее моторами в 12 тысяч лошадиных сил, как игрушку, заставляя ее трепетать, как осиновый лист.

Чем дальше в тайфун, тем сила сотрясений все возрастает. Самолет вибрирует, от внезапного рывка начинает казаться, что сердце и желудок срываются с места и кровь хлещет по всем внутренностям.

Кое-как добравшись в этом кувыркающемся мире до специального люка в носу, бортметеоролог сбрасывает первый зонд. Вскоре на острове получают первые сведения: радиус тайфуна 150 километров, ветер - 85 узлов, давление - 700 миллибар.

Второй зонд дает возможность установить температуру, точку росы *, высоту по давлению и другие столь же необходимые сведения. Бедный лейтенант Фузиль после серии акробатических упражнений возвращается на место и, ухватившись за укрепленное над его сиденьем кольцо, повисает на нем. Намертво скрепившись с самолетом, он продолжает вести через прозрачный пол свои наблюдения, которые радист тут же передает на остров.

Фузиль решает сбросить третий зонд. Новый цикл цирковых трюков. Но тут происходит неприятная история: зонд запутывается в пропеллере крайнего правого мотора, машина выходит из строя. Приходится выключить соответствующий мотор, на левом крыле.

В это время что-то начинает щелкать по иллюминатору по правую руку от Фузиля. Он легко догадывается о причине: это вылетают заклепки из обшивки правого крыла. Они как бы превращаются в пули, грозящие пробить иллюминатор и разгерметизировать самолет. К счастью, сверхпрочное, четырехслойное стекло выдерживает. Пока выдерживает.

В моменты перегрузки концы крыльев начинают изгибаться. Между самолетом и тайфуном происходит напряженная борьба, в содрогание воздушного корабля врывается серия частых глухих ударов, в них заключено все, что может дать соединение стремительности и неистовой силы. Может быть, самолет не переламывается только потому, что у него не хватает времени согнуться в одну сторону, до того как его перегибает в другую.

Ясно одно - это начало конца. Каждый задает себе вопрос: до каких же пор можно выдерживать такое внутреннее напряжение? Кто первый сдастся? Самолет или тайфун?

Ева Cap бледна, но ни одного звука жалобы не раздается из ее уст. Она крепко вцепилась в штурвал и твердит про себя, как молитву, как заклинание: "Сестра моя Ева! Будь милостива!" Может быть, где-то в глубинах подсознания возникает это заклинание, как отголосок, как память о таинственной первобытной магии ее далеких предков.

"Сестра моя, Ева, мы с тобой дети одной природы, не губи же меня и моих храбрых товарищей..."

Правое крыло самолета отваливается вместе с моторами. "Летающая крепость", кувыркаясь, начинает падение в бушующий океан с высоты трех тысяч метров. Катапультироваться бесполезно: та же верная гибель.

"Сестра моя Ева..."

Из дневника Андрея Апухтина

Остров Равенуи. 25 августа.

Самолет не вернулся. И нет никакой надежды, что экипаж уцелел. Однако данные, поступившие с "метеобоинга", позволяют установить точные координаты и путь движения "Евы". Завтра "Академик" выходит в океан на свидание с этой свирепой дамой.

Она не только свирепа, но и капризна. И тут она выкинула коленце: по сведениям "ОКО", она внезапно оказалась вовсе не там, где ей полагалось быть по прогнозам. "Тайфун - великий выдумщик, - говорил мне капитан Лех. - Порой он движется в направлении, прямо противоположном тому, которое предписывают ему все до сих пор открытые законы. Он сам пишет себе законы и уставы..."

Готовимся к выходу в океан. Из всего научного состава Кудояров отобрал для участия в эксперименте всего пятьдесят человек плюс шесть гостей: французы - знаменитый тайфунолог Марсель Депре и виднейший метеоролог Поль Гранбуа, немцы, из Германской Демократической Республики - профессор Курт Штоль (физика моря) и доктор Отто Линдеман (физика атмосферы), поляк Томаш Хыхла, океанолог, и чех Ян Роубал, магнитолог.

Усиленно добивается включения в состав участников эксперимента наш скряга Киперфлак, этот, по выражению капитана Леха, "пустяковый человек". Что же двигало его на участие в этом небезопасном предприятии? Я случайно узнал эту тайну. При всей его трусости у него был тонкий расчет: ну, как-нибудь перетерплю, а ведь в случае успеха обязательно будет награждение. И страстное желание увидеть на своей груди орденок превозмогло все. Об этом мне, с насмешливой улыбкой, поведала Маша Находкина, она же "рококо". Но Евгений Максимович, естественно, категорически отказал.

Мне он сказал только: "Ну, как корреспондент и летописец похода, пойдем на "Еву"?"

И услышав ответ, в котором не сомневался, сказал только "лады!".

Глава XVIII. ГЛАЗ ДРАКОНА

И придет день, когда молнии

и вихри покорно лягут к ногам

человека, и демоны моря, как

послушные псы, будут лизать

ему руки.

Селим из Магриба,

арабский географ и моревед

XIV века

Восход солнца в это раннее утро был необычайный, ослепительно ярок. Все оттенки алого и красного с золотом на фоне голубого неба представляли незабываемую картину.

Апухтин и капитан Лех стояли на берегу, и журналист не мог сдержать восхищенного восклицания:

- Здорово! Первый раз в жизни вижу такую красоту! Ведь сказочно красиво, правда, Лех Казимирович?

Капитан Лех слегка покряхтел и многозначительно сказал:

- Дайте срок, Андрей Сергеевич, будет еще красивее...

Апухтин не разгадал зловещего смысла, таившегося в этой фразе: небесная феерия была верным предвестником приближения урагана.

Потом взгляды их обратились к "Академику", стоящему в бухте. Его было не узнать: двое суток на борту корабля кипела напряженная работа, к которой привлекли весь экипаж, научный персонал и свободных от службы авиатехников берега. По последним данным с "ОКО", "Ева" сделала новый пируэт и шла теперь в направлении острова Пасхи. Затем на ее пути лежал остров Равенуи, следовательно, тайфун был уже близко. За двое суток штурманскую рубку разобрали и на месте ее появился стальной обтекаемый бункер, в котором сосредоточили приборы управления автоматическим капитаном, рулем, связь с антеннами и, как заметил Апухтин, там была еще панель неизвестного ему назначения. Это было устройство для дистанционного управления "Перехватчиком ураганов". Так выглядел КП корабля.