Тимур Литовченко - Число зверя, или Лейтенант дьявола

Нет, никакое это не извинение! Эймер откровенно признался, что не может спокойно находиться рядом с ней. Поэтому и решил сбежать. Тем более, что его скрытые помыслы отныне известны объекту этих помыслов...

Мамочка торжествовала. Ведь выходило, что пока юные красотки прилагали все мыслимые и немыслимые усилия, дабы покорить сердце Мальчика, пока они наперебой демонстрировали лакомые телеса, Эймер думал о ней... только о ней... вынашивал её образ... писал свой шедевр...

Она, отметившая такой юбилей, о котором незамужней и вспоминать негоже, она, толстая, с пуговичным носиком, в очках - она победила их, патентованных невест!..

И Эймер вознамерился бежать! Дурачок...

Мамочка сложила заявление пополам, потом ещё раз пополам, ещё и ещё. Достала из выдвижного ящика ножницы и методично искромсала сложенный листок в лапшу. Собрав в пригоршню бумажный мусор, широко распахнула окно и швырнула его туда. Ветер подхватил обрезки и стаей бабочек унёс на улицу.

- Вот, - сказала Мамочка, принимая вид Снежной Королевы, которая возвышается над Каем, обречённым складывать из льдинок слово "вечность". Когда ты разыщешь все до единого кусочки и сложишь из них своё дурацкое заявление, можешь убираться хоть на все четыре стороны. А пока иди и спокойно работай.

Эймер смотрел на неё с нескрываемым восторгом.

День восьмой

"Сестра моя, невеста"

- А-а-а, Лонни! Входи, входи. Ну, как я тебе, нравлюсь? - это Мамочка сказала про свою новую причёску, видя, что Лонни во все глаза уставилась на неё.

Во время утреннего обхода они не встречались: Лонни не было на работе. Однако на такие мелочи, как опоздание в первый рабочий день после отпуска, Мамочка смотрела сквозь пальцы.

- Здравствуй ещё раз, - сказала Лонни, придвигая розовый стул поближе к Мамочкиному столу и указав на стоявший у стены белый, спросила: - А этот ты давно завела?

- Этот?.. Ах, стул!.. Знаешь, когда Мальчик наведывается ко мне, неудобно всякий раз сажать его на розовый или держать на ногах. Он, как-никак, не женщина, пойми... Вот и пришлось заводить стул нейтрального цвета. Чтобы и для женщин был хорош, и для имика...

- И часто он сюда заглядывает? - продолжала спрашивать Лонни с самым невинным видом. Мамочка слегка смутилась. Во-первых, почему Лонни ничего не говорит насчёт новой причёски? Во-вторых, что означает: "Здравствуй ещё раз"? И вообще, что это за допрос?! Однако ответила Мамочка спокойно:

- Довольно часто.

Лонни слегка качнула бровями и поджала нижнюю губу, как бы выражая удивление.

- А может, ты его и на "кофейники" приглашаешь?

- А может нет? - уже с лёгким раздражением задала контрвопрос Мамочка. - Что ему делать на "кофейниках"? Он же не "десятница"... то есть не "десятник"! - она нервно ухмыльнулась. - Просто так иногда заходит, посидит и уйдёт.

- А что Эймеру "просто так" делать в твоём кабинете?

Ну, это уже чересчур!

- А тебе какое, собственно, дело? - грубо "срезала" не в меру любопытную Лонни начальница. - Ко мне, между прочим, любая из вас заходит, когда захочет. Я руковожу отделом, и не тебе устанавливать здесь порядки и требовать от меня отчёт! А Эймер, как и все прочие, может войти, когда ему заблагорассудится.

Лонни долго молча изучала слегка покрасневшую от раздражения Мамочку, потом сказала:

- Прости, я не хотела тебя обидеть. Курить можно?

"Хочет курить, значит, разволновалась", - подумала Мамочка уже спокойно, распахнула окно, выставила на стол пепельницу, отодвинулась подальше в угол, чтобы не дышать едким дымом, и разрешила:

- Кури.

Лонни достала из кармана кремового летнего костюма мятую розовую пачку длинных дамских сигарет с ментоловым фильтром, цилиндрическую пьезозажигалку-брелок, прикурила, несколько раз затянулась и осторожно начала:

- Видишь ли, в чём дело... Начальница в отделе ты, никто не спорит. Ты устанавливаешь здесь порядки, ты должна требовать отчёт от всех. И от меня в том числе, я согласна. Но пойми же и меня! Я ни в коем случае не покушаюсь на твои права, нет. Просто в первый же день после моего выхода из отпуска...

- Кстати, как ты отдохнула? - поспешно перебила её Мамочка и бодро защебетала: - Ты на море ездила? С мужем или одна? Расскажи лучше, как там море. Загар вот у тебя...

Тут у Мамочки неожиданно иссяк запас слов, точно оборвалась лента в магнитофоне, и она растерянно умолкла. Лонни грустно усмехнулась и заговорила немного насмешливо:

- Море... солёное, как ты понимаешь. Небо лазурное. Песок жёлтый. Солнце горячее. Загар... ну, сама видишь.

- Тебе очень идёт, - поспешно вставила Мамочка, тщетно надеясь подобрать конец ленты.

- Спасибо, - Лонни коротко кивнула. - Растительность пышная, а Везувий дымится, как сказано в одной милой старинной оперетте.

- Ты была в театре? - встрепенулась Мамочка, пытаясь таким образом оживить беседу. Возможно, она также безотчётно пыталась запутать психоаналитика.

- А ты наконец можешь меня выслушать? - резко спросила Лонни.

- Я вся внимание, - Мамочка старательно изобразила внимание. Лонни как-то странно посмотрела на начальницу, затем сказала:

- Так вот. Я вышла после отпуска на работу - и не узнала комнату! И я должна разобраться в том, что произошло.

Мамочка едва не ляпнула: "Но в дальней комнате ремонта никто не делал, мебель не менял, что ж там узнавать?" - однако вовремя сообразила, что это будет уже слишком. Поэтому попробовала закруглить беседу другим способом:

- Вот и разбирайся на здоровье. Только разбирайся на рабочем месте, а не в моём кабинете. При чём здесь я?

Лонни разочарованно смотрела на неё.

- И это ты называешь "каждая из вас заходит когда угодно"! И вот стоило мне зайти, как ты сразу же пытаешься отделаться от меня.

В утверждении Лонни была некоторая доля истины, и Мамочка не знала, что возразить.

- Что ж, я ещё раз подтверждаю, что готова выслушать тебя, - сказала она наконец, на этот раз уже вполне искренне.

- Допустим, - Лонни удовлетворённо кивнула. - Так я хочу разобраться, что произошло у нас с середины августа до середины сентября, пока я отсутствовала. Но разобраться не выходя из комнаты, как ты посоветовала вначале, у меня не получается. Потому что кроме девочек и Мальчика...

Мамочка напряжённо слушала, не перебивая психоаналитика. Лонни выдержала паузу и твёрдо докончила:

- Да, кроме Мальчика здесь замешана ты, - и так энергично раздавила окурок о край пепельницы, что едва не опрокинула её.

- Я?! - Мамочка посмотрела на собеседницу с деланным изумлением, хотя понимала уже, куда та клонит. И как она пронюхала? В первый же день... Впрочем, психоаналитики все такие. Мамочка иногда даже побаивалась их, особенно Тётушку Иниль. Но Лонни тоже знала своё дело.