Сергей Дмитрюк - Лава

Я снова открыл глаза, но ничего не изменилось, - она лежала в нескольких шагах от меня, такая же изодранная и немытая, как остальные, ужасно бледная и осунувшаяся, но живая. Юли! Это был не сон - явь! Сердце подпрыгнуло к самому горлу, и я едва не задохнулся от радости. Юли!!!

Я был не в силах произнести ни слова. Только сдавленный хрип вырвался у меня изо рта. Обезумев от счастья, я бросился на колючую ограду, разделявшую нас, и в следующую минуту голос вернулся ко мне.

- Юли! Любимая! Я здесь! Посмотри на меня!

Вздрогнув от неожиданности, она быстро села, озираясь по сторонам, и сразу увидела меня. Я поймал ее недоверчивый взгляд, через мгновение загоревшийся безмерной любовью. По щекам ее покатились слезы, при виде которых сердце мое защемило и сжалось от невыносимой боли. Юли вскочила с земли и кинулась к забору, спотыкаясь и чуть не падая на непослушных ногах. У самой ограды она обессилено упала на колени, и наши лица оказались рядом. Я жадно всматривался в ее бесконечно дорогое лицо, я утопал в ее глазах - огромных и бездонных, как озера печали. Я чувствовал ее горячее прерывистое дыхание у себя на губах. Пальцы наши переплелись, не замечая боли от впившейся в них колючей проволоки. Окружающий мир перестал для нас существовать. Я впитывал в себя ее счастье, ее любовь, ее бесконечное страдание. Слов было не нужно. Только кровь моя кипела от бессильной ярости и гнева...

Все оборвалось так же неожиданно, как началось. Длинная автоматная очередь разрезала тишину, и злобные пули ударили совсем рядом от нас, взрывая землю на краю канавы. Испугавшись, что снова могу потерять ее, теперь уже навсегда, я оттолкнул Юли от забора, крича, что есть мочи:

- Беги! Ложись на землю! Скорее ложись!

Она испуганно кинулась в сторону и тут же упала ничком прямо в пыль, закрывая руками голову. Обернувшись к вышке, где проснувшийся часовой поливал нас свинцом, я кинулся на дно канавы, неуклюже на четвереньках отползая подальше от забора, подальше от Юли, чтобы отвести от нее смерть. В лагере поднялся шум, раздавались громкие крики охранников, стрельба стала беспорядочной. Выскочив из канавы в нескольких метрах от того места, где осталась лежать Юли, я понял, что мои товарищи, спасая нас, отвлекают внимание охраны на себя.

В лагере творилось что-то невероятное. Осмелевшие от неожиданной надежды люди, бросились к оградительному валу и воротам, отчаянно стремясь вырваться на свободу. Но большинство тут же падало замертво под безжалостным огнем часовых. Многие, превозмогая боль, со стонами продолжали ползти к воротам, цепляясь пальцами за пыльную землю. Но поверху вала уже бежали солдаты с собаками, смыкая плотное кольцо вокруг ворот. Раскаленный свинец резал воздух над самой моей головой. Споткнувшись, я упал на залитую кровью землю, с трудом отполз в сторону. Единственная мысль стучала в моем мозгу подобно автоматной очереди: только бы она была жива!.. только бы она была жива!.. Приподнявшись на локтях, я оглянулся назад, в сторону женской половины лагеря, но ничего не смог разглядеть. Там тоже была суматоха, стояли тучи пыли. В эту минуту кто-то грузно упал рядом со мной. Я отшатнулся и увидел перепачканное грязью и кровью лицо Рэда Вана.

- Что будем делать, Максим? - задыхаясь от пыли, спросил он. Глаза его яростно горели.

- Нужно остановить эту бойню! Нам не вырваться отсюда так!

- Остановить? Как?

Рэд Ван перевернулся на спину, озираясь по сторонам. Кругом лежали люди: кто-то был еще жив и громко стонал и просил о помощи, кто-то был уже мертв. Трупы лежали один на другом. Все вокруг было залито кровью, спекшейся на раскаленной земле, на рваной прострелянной одежде.

- Постой! - Рэд схватил меня за руку. - Мы сможем выбраться отсюда - ты и я!

Я недоверчиво посмотрел на него.

- Выбраться? Как? Ты в своем уме?!

- Смотри! - вместо ответа, он указал на несколько мертвых тел лежавших невдалеке от нас. - Когда все закончится, они начнут вывозить трупы... Ты понимаешь?

Кажется, я начал понимать его план. Искра надежды вспыхнула в сердце, но тут же угасла.

- Нет, я не могу уйти без нее!

- Брось! - Рэд Ван изумленно воззрился на меня. - Ты понимаешь, что это наш единственный шанс? Другого не будет!

Я упрямо замотал головой.

- Я не уйду отсюда один! Здесь моя жена, которую я считал погибшей. Теперь, когда она жива, я не брошу ее здесь! Ни за что!

- Максим! Послушай! - Рэд схватил меня за руку, придвигаясь ближе.

Пулеметы на вышке затихли. Слышался только злобный лай собак, ругань охранников и стоны раненных.

- Нам нужно вырваться отсюда, во что бы то ни стало! Ты понимаешь? Женщин все равно никто не тронет, а мы вернемся сюда за твоей женой, и других освободим... Поверь мне! Нам бы только оказаться на свободе, а там у меня много надежных и верных друзей. Они помогут нам... Ты веришь мне?

Я посмотрел на его взволнованное лицо. Не доверять ему у меня не было никаких оснований. Месяцы, проведенные в лагере, сблизили нас, превратив в хороших друзей. Может быть, он, в самом деле, прав, и стоит попробовать? Все равно здесь я бессилен помочь Юли, а умирать вместе с ней под насмешки охранников - глупо и нелепо. Нужно спасти ее жизнь, нужно спасти нашу любовь. Слишком дорого она мне досталась!

- Хорошо, - согласно кивнул я Рэду, и посмотрел в сторону ворот, где десяток охранников с собаками уже вошли в лагерь и бесцеремонно пинали ногами раненных и трупы.

Собаки рвались с поводков, истошно лаяли и кусали живых заключенных. Никогда раньше я не испытывал такого отвращения к этим животным. На Земле собаки, верно, служили человеку, были ему другом - ласковым и заботливым. Здесь же они превратились в кровожадных злобных тварей. Медленно охранники двигались в нашу сторону, и нужно было спешить. Рядом со мной, в луже крови, лежало бездыханное тело. Я перевернул его на спину и отшатнулся - это был Куросава. Широко открытыми, полными ужаса, глазами он смотрел в нависающее пыльное небо. Руки его сжимали разорванную пулями и залитую кровью грудь. Сделав над собой усилие, я прижался к нему всем телом, чувствуя, как рубаха моя намокает его кровью. Затем измазал лицо раскисшей багровой землей. Рэд сделал тоже самое, и мы уткнулись лицом в землю, притворившись мертвыми. Спустя мгновение я почувствовал, как мокрый собачий нос ткнулся в мою шею. Тяжело дыша, псина неожиданно громко залаяла над самым моим ухом.

- Эти тоже готовы! - услышал я хриплый голос охранника. Он выругался и со всего маху пнул меня тяжелым ботинком в бок.

Закусив от боли губу, я даже не шелохнулся. Постояв над нами с минуту, солдаты двинулись дальше. Наверное, через час в ворота лагеря въехало несколько грузовых фургонов, и охранники принялись закидывать в них трупы. Все это время мы с Рэдом пролежали, уткнувшись лицами в землю, глотая пыль, и не смея пошевелиться. Даже дышали через раз. Наконец, дошла очередь и до нас. Двое солдат взяли меня за ноги и поволокли к фургону. Я старался, как мог, выглядеть похожим на труп, не обращая внимание на то, что голова моя болталась по земле и билась о камни, а в нос набилось столько пыли, что дышать стало невозможно. Сердце уже замирало от радостного предчувствия свободы, и тут все оборвалось в самую последнюю минуту.