Варвара Мадоши - Возьмите нас в стаю

— И вот мы, тлилили, да и все Галактическое Содружество в целом, оказались заперты в этой ловушке. Мы не меняемся. Тлилили — несколько тысяч лет, Содружество — несколько сотен, но наше развитие идет до смешного медленными темпами, если сравнить с началом космической эры. И дело, дорогие гости, даже не в том, что у нас нет войн как таковых, а война подстегивает прогресс. Она его, знаете ли, только ускоряет, но фундаментальные прорывы редко создаются в неспокойной обстановке. Давно миновали те времена, когда теоретик мог понять устройство вселенной, наблюдая за ростом кораллов или разрезав пару-тройку рыбин. Сейчас фундаментальные прорывы происходят тогда, когда у общества есть время и возможности финансировать фундаментальные исследования.

— И с чем же вы связываете это снижение темпов развития? — поинтересовался Алекс. — Если уж не с отсутствием войн?

— С нашей закрытостью! — Аше торжествующе воздел к потолку маленькие ручки. — Мы стали слишком уж высокомерными, слишком приверженными традициями, отгородились от всего мира. А между тем наши традиции оставляют желать много лучшего. Думаете, я занимаюсь проблемой лилуна только потому, что они страдают взаперти?

— Думаю, у вас личная причина, — сказала Хонда. — Если уж совсем начистоту.

— Да, ты хорошо думаешь, Хонда, — кивнул Аше, — личная причина у меня есть. Но большая, общественная причина есть тоже! Как я сказал, из лилуна делают живые компьютеры, которые хранят все сведения о нашем обществе, все его духовное и научное богатство. Но значит ли это, что эти богатства доступны всем? Нет. Между собой лилуна общаются телепатически: это одна из немногих радостей, доступных им. Длительными тренировками в них очень сильно обостряются телепатические способности. Но их знания закрыты от большинства. В нашем обществе ты учишься годами, завоевываешь статусы, получаешь знаки доверия, пока в конце концов только под старость не получаешь доступ ко многим сферам нашей истории и науки. И то не ко всем. Многие знания доступны лишь профессионалам в определенной сфере. Нет такого тлилиля, который мог бы прийти к лилуна и сделать запрос на что угодно.

— Даже ваши правители? — не поверил Алекс.

— Да. Наше правительство очень сегментировано, и каждый сегмент держится за свои привилегии. Мы ввели такую систему очень давно, чтобы избежать диктатуры и… да, пожалуй, «олигархия» будет верное слово. Она в целом работала. Но теперь эта система мешает нам.

— В каком смысле мешает? — Алекс поджал губы. — Допустим, она мешает вам лично. Но если в вашем обществе нет массового недовольства, если никто не выходит на баррикады и в целом все живут в достатке, зачем что-то менять?

Аше грустно покачал головой.

— Наша система действительно очень хороша. А если кто-то недоволен, ну что ж, пятью процентами популяции можно пожертвовать ради всеобщего блага, не так ли? Но ты, достойный образец Флинт, забываешь о далеко идущих последствиях. Причем эти последствия касаются не только тлилилей.

— Каким образом? — поинтересовался Алекс.

— Мы исключаем из нашего общества свободный обмен информацией и знаниями, запирая его в тесный кружок лилуна. Другие нации Содружества делают еще что-то в этом роде. Салафодиаки, например, ограничивают пассионарность молодежи, подводя их к мысли, что одной битвы с чудовищами достаточно на всю жизнь.

— А разве нет?

— Молодой человек, ну уж от вашей-то агрессивной цивилизации я ожидал большего! Уж вы-то должны понимать, что с чудовищами надо драться постоянно, а не то они победят.

— Красивая метафора, — фыркнул Алекс. — И что вы под ней понимаете?

— Я понимаю под ней вот что. Галактическое Содружество постоянно встречается с новыми расами или находит их. Некоторых оно принимает в свой союз, другие, как вы, земляне, остаются на периферии. Рано или поздно мы встретим такую расу, которая захочет оставить на периферии нас.

Алекс заерзал на месте.

— О, скорее всего, эта раса будет достаточно миролюбива и не станет желать нам зла, как Галактическое Содружество не желает зла отсталым или неконтактным расам, с которыми встречается. Но лет через миллион… это может оказаться раса, которая причинит нам зло просто по незнанию, как мы по незнанию давим шокра — это такие маленькие существа, живут во мху, — пояснил Аше. — А даже если они будут к нам бережны, если они будут уважать наш образ жизни и нас самих… приятно ли вам, Флинт, будет знать, что ваши потомки оказались на обочине какой-нибудь гигантской космической стройки, когда на них в любой момент могут наступить?

— Неприятно, — признал Флинт.

— Да, вам особенно, с вашими-то убеждениями, что ваша раса лучше прочих, — кивнул Аше. — Но даже для самого заядлого космополита и эгалитариста в таком сценарии радости мало… А представим, что эта самая намного более развитая раса окажется не правилом, а исключением для галактики? Допустим, она окажется такой же агрессивной, как земляне, или даже более?

— При всем уважении, мастер, — подала голос Риу впервые за разговор, — пока наша наука считает невероятным, что какая-то раса с более высоким индексом агрессии, чем у землян, не уничтожит сама себя. Нам удивительно, как земляне-то не уничтожили.

— Цыц, — прикрикнул Аше. — Вот то самое, о чем я говорю, — раздраженно заметил он Алексу и Хонде. — Прискорбный, прискорбный недостаток воображения у молодежи! Они не могут себе представить! А если все-таки?

— И вы как-то хотите это изменить?

— Да, — ответил Аше, тряхнув своей бирюзовой бусиной. — Я хочу всколыхнуть это болото. Заставить признать, что традиции нужно пересматривать. Что у инопланетян — в частности, у вас — можно почерпнуть много хорошего. Например, ваши компьютерные системы почти такие же продвинутые, как у теранов, а просите вы за них гораздо дешевле — почему бы не покупать их у вас?

— А запрет на продажу технологии… — начал Алекс.

— Работает только в одну сторону, — отмахнулся Аше. — Мы вам не можем продавать, а вы нам — можете. Считается, что правительство одной из цивилизаций Содружества, в отличие от вашего, способно определить, что пойдет нам на пользу, что нет. Ну, вот они и определили. Опасность для экологии, отсутствие возможности перерабатывать и утилизировать металл и пластик из ваших машин, отсутствие обученных операторов и невозможность пригласить землян из-за древнего запрета на ночлег… Я три года бился в разных комитетах! — Аше раздраженно клацнул пастью. — Коротко говоря, все, что не было придумано пятьсот лет назад, плохо по определению. Тупик.