Василий Щепетнев - Первое дело Иеро

— Отчего ж и не схватиться?

Паук затрясся от хриплого хохота:

— Вот и мы думаем также. Приятно, знаешь ли, встретить полное единство. Не даром в моем мире обе наши расы живут душа в душу.

— И хорошо живут? — граф тоже решил, что худой мир лучше доброй ссоры.

— Не жалуются. Рабы потому и рабы, что ищут рабской доли.

— Это о каких рабах вы говорите? — Иеро не понравился тон паука.

— Это я о волке, — ответил паук.

— Волке? У вас рабы — волки?

— Шутка. Просто шутка. Наверное, не смешная, — паук всеми глазами всматривался в Иеро, словно увидел в нем что-то особенное. Необычайно лакомый кусок? Нет, скорее, осу. Думаешь ею пообедать, да и падешь, ужаленный, замертво.

— Простите. Я вынужден удалиться, — Паук убежал, проворно перебирая лапами, что производило впечатление странной грациозности.

— Если бы пауки были способны бояться, я бы сказала, что он вас испугался, обыкновенный человек, — Айше по-другому посмотрела на Иеро. Не насмешливо, внимательно с любопытством.

— А что, они не способны?

— Теперь и не знаю. В любом случае, противник у вас серьезный. Еще и потому, что им нужен ваш мир.

— Наш мир? Зачем?

— Они, пауки, господствующая раса своего мира. А люди для них — еда и рабы. Не знаю, что первое, что второе.

— Еда? — но Иеро, переспрашивая, знал, что Айше говорит правду.

— Да. Таков их Мир. Но не идти вперед — значит отстать. Им нужно завоевывать новые Миры, с новою пищей и новыми рабами. И ваш Мир подходит для этого, как никакой.

Слова Айше подействовали на Иеро отрезвляюще. Он сюда, в Навь, не морокам придаваться попал. А сражаться за свой Мир. Похоже, то же подумали и остальные.

— Как ни жаль с вами расставаться, а новость такова, что мы должны ее срочно обсудить, — герцог опять очень изящно поклонился. — Я постараюсь пробиться в ваш Мир.

— С розами?

— С розами, жестокосердная Льга.

Они поспешили в свой сектор.

— Пуки, что ж… пауки сильны. Но и их можно победить.

— Они выше нас на Лестнице Миров?

— Почти все, пер Иеро, выше нас по лестнице миров. Но лестница эта не прямая. А витая, винтовая, и они пока на другой стороне спирали. Но проигрывать им все же не стоит, — ответил герцог.

— Но, брат герцог, не кажется ли тебе, что бельфлаи куда более озабоченные собственной участью, а не нашей? — граф Н'Гобба всем своим видом показывал, что торопиться не нужно, впереди у них столько времени, сколько потребуется.

Потребуется для чего?

Иеро не знал.

— Одно другому не мешает. Пауки, брат граф, любому Миру не подарок.

— Да кто из нас подарок? Даже и бельфлаи.

— Чем тебе бельфлаи не угодили?

— Ничем. Готов признать, что они очень милые создания. Только я слишком мало знаю о них, чтобы распахнуть перед ними двери нашего Мира, брат герцог.

— Никто и не распахивает. Да и не стучатся они в эту дверь.

— Придут к ним пауки, так постучат.

Слушая разговор братьев, Иеро заметил, что у графа все время проскальзывают ноты неприятия бельфлаев. Почему? Что-то личное? Он представил бельфлаев в своем Мире там, в Яви. Кому они могут помешать?

— Успокойся, брат граф, — они медленно шли по мостику над бассейном кархародонтов, а на его середине и вовсе остановились. Не в бассейне, а в море-окияне — как бы выглядели эти чудища. Иеро вынужден был признать, что по-своему прекрасны. — Успокойся и подумай о другом.

— Повинуюсь, брат герцог. О чем повелишь думать?

— Ты не шути, дело-то серьезное. Паук, похоже, хотел спровоцировать ссору.

— Допустим.

— Его разговоры о расе рабов, да и само появление у бельфлаев…

— Я же сказал — допустим, они хотели спровоцировать ссору. Ну, поругались бы, не впервой. Не съели ж бы они нас здесь, на Арене.

— Так почему ссоры не получилось? Почему паук пошел на попятный? Даже не пошел, а побежал?

Граф задумался. Иеро тоже.

— Что-то он узнал, — наконец, ответил граф.

— Это-то я и сам понял. Меня интересует, что именно он узнал?

— Например, что нашему перу Иеро благоволит Айше.

Иеро почувствовал, что уши и лицо у него стали пунцовыми.

— Вы… Вы, граф Н'Гобба, читаете, что благоволит?

— Несомненно, пер Иеро, несомненно. Будет являться во сне и все такое… Во всяком случае, надейтесь…

— Но какое значение это имеет для паука? Нет, скорее, он увидел нечто иное.

— Но что иное он мог видеть, брат герцог? Там были мы и бельфлаи, больше ничего.

— Значит, брат граф, он увидел нечто в бельфлаях. Или в нас.

— Хорошо бы. Но делать поспешные выводы не стоит. Вдруг он просто съел что-нибудь несвежее?

Они заторопились, видя, как призывно машет рукой распорядитель, почтенный Рэндольф.

— Следующая схватка с пауками! — встретил он их новостью.

— Знаем, — ответил герцог Н'Гобба. — Встретили уже одного. Ничего не поделаешь, такое наше счастье.

— Пауки перед нами бились с дилроками, и победили в четырех схватках из пяти. Похоже, они настроены очень, очень свирепо.

— А когда они были настроены иначе? Мирные, добросердечные пауки — это диво, до сих пор во множественных Мирах невиданное. По крайней мере, от них не ждешь протянутой пальмовой ветви, не надеешься на Мир. И потому — выкладываешься до конца, — герцог Н'Гобба не выглядел особенно озабоченным.

Другое дело Иеро. У него только начало — и вот он, конец. Выкладывать-то особенно нечего. Что противопоставишь мастеру Раа, обуреваемому жаждой крови? Проповедь?

— Ничего. Объединенными усилиями справимся и с пауками, — темный мастер смотрел на Иеро приветливо. Проку-то в приветливости, если там, в Яви, нет врага злее?

— Непременно справимся, мастер C'Видлер. Дружно не грузно, а врозь всюду гузно, — блеснул он пословицей с восточного берега серединного моря.

Темный мастер подмигнул. Просто друг-приятель. Чтобы не оказаться невежей, Иеро отвесил легкий полупоклон. Даже четвертьпоклон.

Похоже, становится традицией то, что рабби Блюменталь приходит последним.

— Как отдохнули? Увидели друзей? А врагов?

— И тех, и других, рабби, — почтительно ответил герцог. — Мы зашли к бельфлаям, а затем туда же пожаловал паук.

— Кто?

— Паук, рабби Блюменталь.

— Я понимаю, что не соловей. Какой именно паук? Как его зовут?

— Ну, этого я не скажу. По мне все пауки одинаковы.

— Вы еще молоды, герцог. Но запомните — врага нужно знать в лицо! Даже если это и не лицо, а головогрудь.

— У него была алая лента, — вспомнил Иеро.

— А, так это Серый Смертоносец Заф. Ваш противник, герцог. Обожает жертвовать бойца королевского заклинателя. Мой совет — не принимайте жертвы.