Б Липов - Метагалактика 1995 № 3

Проходя мимо одного из залов духовной пищи, до Ахенэева донесся знакомый голос. Он отдернул штору.

— Э-э, мням, ням, ням… Дорогие присутствующие и, э-э, отсутствующие, — говоривший взглянул поверх очков в заготовленную кем-то речь. — Уважаемые и, э-э, неуважаемые. Каждому из нас отмеряна малая толика земли. По заслугам и честь…

Владимир Иванович скоренько отступил от портьеры.

— Не пойму? Недавно в Мафии промелькнул, а теперь в Богеме? Яш?…

Черт отмахнулся.

— Что я тебе, председатель правления Союза писателей? Увидишь Тьмовского, он объяснит, коли есть в том нужда…

Мегаполис снова качнуло и друзья поспешили покинуть «Встречу».

— Яшенька! А почему у тебя оба рога — левые? — Эльвирочка протянула черту зеркальце.

— Вот разиня! — Он раздосадовано отодрал муляжи и, кривляясь на свое отражение, восстановил симметрию.

Построенный в модерновом стиле «Саркофаг» зазывно блестел витринами.

— Мальчики, заглянем в шоп[44]? Косметичку пополню, да и по мелочам кое-что… — Девушка вопросительно взглянула на мужчин.

Однако, пробиться к магазину оказалось не так-то просто. Сомкнувшееся вокруг троицы кольцо озирающихся грешников и грешниц разноголосо затявкало:

— Геннзнаки есть? Не меняете геннзнаки? Куплю один к десяти…

Со всех сторон посыпались предложения и просьбы, подтверждаемые хрустом извлекаемых из карманов и кейсов купюр.

Стоящие поодаль блюстители порядка с красными повязками на рукавах специального покроя пиджаков, на это явное нарушение существующих правил взирали сквозь пальцы, безразлично позевывая.

Одна, не в меру активная толстуха, вцепилась в ошейник Пушка, уговаривая Эльвирочку уступить ей очаровательного дракончика.

Тут уж не выдержал Яков. Врезался в скопище плутов, и, раздавая по сторонам тумаки, гаркнул:

— А ну, посторонись, чесотка ходячая! Ишь, приспособились лохов[45] колпашить. У-у, непуть, шаромыжники!.. А может, и «куколку» кто заготовил? Ну??.

Кольцо в момент рассосалось…

Дежурившие у «Саркофага» сбесившиеся, видимо, знали Эльвирочку и беспрепятственно пропустили ее и спутников в магазин. «Саркофаг» недаром возбуждал аппетиты роящихся около него фарцовщиков. Множество отделов до отказа завалены импортной одеждой, обувью, мебелью, галантереей, аппаратурой — всем, что душе угодно. Но — только за геннзнаки!

Переступив порог магазина, Эльвирочка напрочь забыла о сопровождающих ее кавалерах: женщина и в аду — женщина!

Осиротевшие Владимир Иванович и Яков неприкаянно бродили между прилавками с товаром, в то время, как девушка решала сложнейшие жизненные задачи, недоступные мужскому пониманию в отделе готового платья: косметика явилась лишь поводом для посещения фирменного «Саркофага».

— Босс! — Яков указал Ахенэеву на одну из продавщиц. — Не узнаешь старую знакомую?

Владимир Иванович поправил очки и — вспомнил. Конечно она! ЧМО, бассейн с прозрачной водичкой для избранных…

— Я же тебе говорил: Майка — стервь выдающаяся! Вишь, уже в Богему переметнулась… Ну-ка, ну-ка, чем-чем она там торгует? Хо, кажись медикаментами! Подойдем, пока Элочка от шмоток с ума сходит?…

Круглые серые глаза Майки, оттененные ядовито-зеленым гримом, радостно залучились при виде знакомых лиц.

— Ой, — всплеснула она руками. — Родненькие вы мои!

Выпорхнув из-за прилавка, Майка привстала на носки и припечаталась маленьким напомаженным ртом к Яшиной щеке.

— Вот видишь, Яшенька, помогли-таки, друзья, перетянули в Богему. Старые услуги не забываются. Да и земные публикации в заводских многотиражках сыграли не последнюю роль… Учли и мое трудолюбие, безотказность. Ты же, солнышко, как никто другой знаешь о моей работоспособности! Или я говорю неправду?

— Нет, нет. — Скользнув плотоядным взглядом по ладной фигурке подружки, успокоил черт. — Работаешь ты, действительно, отменно. А отзывы?!. Слышал от многих, попавших под чары такой кисы: Майка — притча во языцах по всем адовым кругам!!

Разговор прервал работник магазина, которого Эльвирочка нагрузила покупками и отослала к своим «телохранителям», оставшись в парфюмерном отделе.

Служитель выставил перед Ахенэевым коробки и свертки.

— Девушка просила передать…

Яков, наобум выдернул из внутреннего кармана черную банкноту и, не глядя на ее достоинство, сунул грешнику в уплату за услугу.

Увидев подобную щедрость, Майка преобразилась. Серые глаза сузились, а и без того маленький, сердечком, рот сжался в яркую, жирную, красную точку.

— Что ты делаешь, ряха! — Пигалица-Майка обезумевшей рысью налетела на обескураженного черта. — Ему и рублевки — за глаза… А ты, четвертак черными!.. Добрый Кузя нашелся! Лучше бы мне подарил.

Яков так и не понял, шутит она или говорит всерьез.

— Лапонька, к чему эти эмоции?

Майка мгновенно сориентировалась — ничем не прикрытая жадность могла насторожить богатых клиентов, и вновь превратилась в воркующую голубку.

— Не обращай внимания, Яшенька, ангелок рогатенький, — ластилась она к черту. — Это от нервов… Терпеть не могу, когда впустую тратят деньги, пусть даже чужие… Яков отошел от ступора и поинтересовался:

— Чем торгуешь-то, Маечка — рубашечка-комбинашечка? Сплошная латынь на этикетках…

Майка зашла за прилавок и, прежде чем ответить, принялась плакаться на судьбу-злодейку.

— Тебе, как одному из многих близких, скажу откровенно. Хоть и приняли в «Саркофаг», да видно не ко двору пришлась, кому-то неугодная. Может, старею?… Поставили в самый задрипанный отдел. Покупают единицы, да и то, после назначения свидания. Может вы выручите, возьмете что-нибудь, а то — труба с планом. Вот: настойка совести, честь в большом ассортименте, удобна в употреблении, в пилюлях. Имеется и верность, но — по отдельному рецепту. А самый ходкий товар — это экстракт любви… Тоже не надо? Учтите, разных сортов…

— Не надо, Майка. — Черт равнодушно отвел взгляд от банок и бутылей. — Ну, а если и потянет на интим, тебя приглашу. От твоего обслуживания мертвый на стену полезет…

Майка будто ждала этих слов и опять подкралась к Якову.

— Чушечка ты моя, зацелованная, я тебя так люблю, так люблю!.. Много у тебя черненьких?

Якова повело.

— Хватает!

— Дурачок! Отдай их кисе на сохранность… Ни копеечки не пропадет без толка: переспал в моем теремке ночку — четвертачок, а остальные, как в сберкассе!

Приход Эльвирочки приостановил трагическую развязку от посягательств назойливой торгашки на Якова. Наглая Майка считала всех без исключения мужчин источниками своего благосостояния и благополучия.