Эдуард Геворкян - Времена негодяев

В вестибюле его пробрал озноб. Виктору остро захотелось плюнуть прямо на чистый кафельный пол и убежать отсюда. Но Месроп уже миновал лифт и поднимался по лестнице. Обернулся, пробормотал что-то вроде «не робей», и Виктор убыстрил шаги. К своему удивлению, за коробом лифта Месропа он не застал, а шаги доносились откуда-то сверху и издалека. Не мог же за несколько секунд взмыть так высоко? Виктору стало не по себе.

— Э-эй! — негромко позвал он, а потом чуть громче. — Месроп!

Шаги наверху смолкли на миг, потом застучали, быстро приближаясь. Через минуту перед ним очутился запыхавшийся Месроп.

— Что? — испуганно спросил он. — Ты как здесь оказался?

Виктор пожал плечами.

— Тебя не догнать! — сказал он. — Бежал по лестнице?

— Конечно, — ответил Месроп, — услышал твой крик… Понимаешь, я был уверен, что ты идешь за мной…

— Да нет, — перебил Виктор, — я поднялся сюда, а тебя уже не было, и шаги далеко.

— А-а, — начал Месроп и осекся, округлив глаза.

— Погоди, — шепотом сказал он, — кто же это тогда за мной шел?

Они молча смотрели в глаза друг другу, и Виктор понял, что у Месропа такое же острое желание дать ходу отсюда и чтобы на улицу Занаду больше ни ногой. Но тут в глазах Месропа появились знакомые искры, он упрямо набычил голову и махнул рукой.

— Нас на испуг не возьмешь! Подумаешь, мелкая чертовщина! Я и не такого навидался в…

— Где? — спросил Виктор, глядя на внезапно замолкшего Месропа.

— Неважно. Пошли, нам на второй этаж.

— А ты с какого спустился?

— М-да… — только и протянул Месроп.

Они медленно пошли по лестнице. Виктор подобрался, ожидая с секунды на секунду нападения, неприятности, словом, неожиданных событий. Но ничего не произошло. На втором этаже двери двух квартир были заложены кирпичом. Кляксы раствора прикипели к полу. Дверь третьей квартиры открыта, вернее, и двери никакой не было. Пройдя светлым коридором, через несколько метров оказались в большой комнате, пол которой был устлан поролоновыми листами. Судя по следам на стенах, перегородки в квартире снесли. На противоположной стене сиротливо торчал умывальник, а рядом белел писсуар.

— Нам туда, — махнул в сторону сантехнического устройства Месроп.

Рядом с раковиной находилась маленькая, неприметная, в цвет штукатурки, дверь. Месроп подошел к ней, потом стесненно хихикнув, помочился и умыл руки. Приглашающе кивнул в сторону умывальника, а заметив, как у Виктора полезли брови на лоб, опять хихикнул и сказал, что ритуальное очищение может принимать совершенно будничный характер и он очень советует найти в себе силы, а лучше — мочу, иначе просто не откроют дверь.

Виктор спокойно расстегнул ширинку. Ритуал — это святое, и лучше следовать ему, а не упираться. Видал он штуки и почище. Однажды ему пришлось участвовать в ритуальном погребении любимой канарейки главаря не то секты, не то банды, окопавшейся под Курском. Самое забавное, что шкатулку с канарейкой ежедневно выкапывали, дабы после мощного возлияния в очередной раз, под всеобщие рыдания, заламывание рук и громкий стон, проводить в последний путь. Менее забавно было то, что отказавшихся участвовать в тризне немедленно убивали и закапывали на том же холме, где покоилась усопшая птичка.

За дверью их ожидал короткий коридор, и упирался он в лестницу.

— Опять, — пробормотал Месроп, — в прошлый раз ее вроде бы…

Оглянулся на Виктора, словно проверяя, на месте ли он, а потом негромко сказал, что лестницы ему здесь не нравятся, все время ждешь подвоха.

Виктор оценивающе посмотрел вверх — полтора десятка ступеней и еще одна дверь. Он обошел Месропа и стал медленно подниматься. На последних ступенях его вдруг пронзила уверенность в том, что Ксения где-то рядом, и на миг показалось, что он все еще распят на арфе, а Ксения и дед Эжен поднимаются к нему, чтобы отвязать, а потом вылезут невесть откуда Тит и Бурчага, схватят их и замотают лица, но тут вдруг возникнет черная жужжащая медуза, протянет щупальца к негодяям и столкнет вниз, а потом рассыплется мошкарой, растает…

Все это пыхнуло в памяти и тут же исчезло. Он стоял перед дверью. Подошел Месроп и толкнул ее.

Они вышли на балкон, опоясывающий большой круглый зал. Здесь сломали не только перегородки, но и перекрытия этажей.

Дощатый пол, пустой круг, ни мебели, ни людей. Четыре двери внизу, еще одна — на противоположной стороне балкона. На секунду Виктор почувствовал себя маленьким испуганным пацаном, затаившимся среди разбитого деревянного хлама на другом балконе, а к нему приближается что-то темное и непонятное. Тряхнул головой, отгоняя наваждение.

— Это и есть круглый зал, — вполголоса пояснил Месроп.

— Ну и что? — так же тихо отозвался Виктор.

— А-а, ну да, ты же не знаешь… Здесь они проводят свои сеансы. Место священнодействия. Странно, что никого нет!

С этими словами Месроп, озираясь по сторонам, вытянул из кармана цилиндрик и прижал его торцом к перилам так, чтобы объектив смотрел вниз. Вздохнул с облегчением и бодро зашагал по балкону к дальней двери.

Виктор тоже глянул вниз. Неожиданно закружилась голова. Этого еще не хватало! Высоты он никогда не боялся. Поднял глаза и пошел за Месропом.

Потянулись комнаты, коридоры, лестницы, наконец они увидели человека, сидящего на корточках перед дверью, потом их обогнал другой, стали попадаться и женщины. Вовремя, а то Виктор уже начал подозревать, что обитатели дома вымерли, сбежали или ритуально истребили друг друга. Впрочем, через пару коридоров он подумал, что присутствие людей еще ни о чем не говорит, возможно, это просто любопытствующие, или вроде них очень непросто любопытствующие.

На них почти никто не обращал внимания, хотя пару раз Виктор замечал настороженные взгляды, а высокий, коротко остриженный мужчина в голубой долгополой рубахе вдруг испуганно отшатнулся и закрыл глаза ладонью, словно разглядел в их лицах нечто ужасное.

Месроп покосился на человека в рубахе, а когда они завернули за угол, шепотом сказал Виктору, что порой ему кажется, будто он здесь каждый пятачок знает и каждую скрипучую половицу, хотя был всего три раза, а порой — словно впервые попал в этот чумной дом. Виктор не успел ответить, его отвлек лежавший на голом полу голый парень. Остекленевшие глаза смотрели в потолок, лицо желтое, и совсем как покойник, если бы не странные плавные движения левой рукой. Сложные пассы завершались сильным хлопком по полу. Стараясь не наступить на лежавшего, они протиснулись узким коридорчиком, и Виктор заметил, что после каждого хлопка тело вздымается в воздух. У поворота Виктор оглянулся и увидел, что парень уже парит над полом, невысоко, правда, сантиметрах в двадцати.