Денис Русс - Первые шаги

— Друзья, — ответил ему Сергей, — с их помощью мы попробуем отсюда свалить, только вот каким образом я еще не придумал. Курить хочется…

Хитрый вздохнул, но делать было нечего, сигарет им никто не выдавал, да и незачем рабам сигареты, меньше выкурят — здоровее будут, а значит и больше проработают. Вот как надо бросать курить, самая действенная методика — усмехнулся про себя Сергей.

Они сделали около десятка ходок туда и обратно, прежде чем над "Райским уголком" провыла сирена, оповещающая рабов наступлении обеда. Друзья в этот момент как раз были около склада, опустошив перед этим очередную тележку и, оттянув ее к обочине, они бросили канаты и направились к баракам, где уже собралось много людей. С грузовика, подъехавшего на площадку перед бараками два человека в отличающейся от всех остальных рабов одежде разливали из больших чанов в алюминиевые тарелки какую-то похлебку зеленоватого цвета. Это и были те самые рабы, заслужившие себе права, а если говорить откровенно — сдавшие боссу своих друзей, чем и заслужили особое отношение. А никто не мстил им сейчас только потому, что возле грузовика стояло несколько охранников с оружием наперевес.

Хитрый принял из рук стукача, как он про себя прозвал повара, тарелку с зеленым отваром и отошел к столам, которые стояли возле каждого барака. От варева сильно отдавало запахом трав. Попробовав одну ложку похлебки, он скривился и выплюнул содержимое на землю себе под ноги. Вкус у этого травяного супа был такой же, как и запах — противная смесь травы и какой-то кислятины.

— Гадость, как это вообще есть можно? — проговорил Хитрый, наблюдая как остальные тоже кривясь, через силу пытались съесть предложенный им обед.

— Дружище, поверь мне, этот супчик гораздо вкусней чем-то, что нам давали когда мы сидели в Бункере-2. Если не хочешь есть, дай мне — сидевший напротив заключенный потянулся руками к тарелке, но Сергей придвинул ее себе.

— Нет, я уж как-нибудь справлюсь, — произнес Хитрый, поднеся ко рту вторую ложку с зеленой мутной водой. Он не ел уже несколько суток и понимал, что если он не съест это, то просто напросто умрет от голода. Пока он, пытаясь сдержать рвотный рефлекс, опустошал тарелку, Джон, со своей порцией в руках, уселся рядом с ним. Он точно так же скривившись, проглотил содержимое первой ложки, но ничего не сказал — он знал, что лучшего им все равно не видать в ближайшее время, выбирать не приходилось.

Расправившись с едой, если эту жижу можно было так назвать, они вернулись обратно к телеге и принялись за работу. Солнце в этот день хорошо припекало и им пришлось раздеться по пояс, но и это не сильно помогло — пот ручьем бежал по спине, которая к тому же болела от долгого нахождения на солнце. Хитрый с ностальгией вспомнил, как еще до войны не раз загорал на крышах, и как правило в первые же теплые летние дни сгорал на солнце, после чего приходилось отлеживаться дома несколько дней, измазав сметаной поврежденные участки кожи. Давно забытые ощущения бросили Хитрого в воспоминания о довоенном прошлом, которое теперь было отрезано и растоптано ядерными бомбардировками.

Когда они подошли к месту добычи, то заметили, что там стоит машина босса, а все рабы, махавшие лопатами и кирками до обеда выстроились в ряд возле навеса охраны. Приблизившись толпе, Хитрый и Джон остановились в нескольких метрах по приказу одного из охранников, пытаясь понять, что происходит.

— … то есть ты хочешь сказать, что ты ничего такого не собирался делать? — кричал на одного из двух рабов, стоящих перед ним впереди всего остального строя заключенных.

— Нет, я даже не заикался ни разу об этом, не то что не заикался, но даже и не думал об этом, — опустив голову, ответил один из них.

— Врешь! — завопил босс — тут все об этом думают, надо быть идиотом, чтобы не думать о свободе тем более в таком месте! Как ты смеешь мне врать, падонак? — он с силой ударил раба в живот, от чего тот согнулся, схватившись руками за ушибленное место и хватая ртом воздух, — Или ты думаешь что я настолько тупой что поверю твоему бреду, который ты тут несешь, тем более после того, как ты уже пытался спланировать побег, за что уже побывал в изоляторе. Я почему-то больше верю вот ему — он ткнул пальцем в грудь второго раба, стоящего рядом с ним, — который уже рассказал все о твоих планах. Обыскать его!

Охранник, убрав пистолет в кобуру, подошел к еще не отошедшему от удара босса рабу и принялся хлопать того по карманам. Проведя рукой по спине, он что-то нащупав, стянул с него одежду и снял с шеи тонкую веревку, на которой висела металлическая заточка. Он протянул ее боссу, но тот ладонью отбил в сторону его руку, вновь сорвавшись на крик.

— Что ты мне ее пихаешь, идиот? А если этот придурок пока ее вытачивал порезался? Мало ли чем эта нечисть болеет тут, хочешь чтобы и я здох вместе с ними от какой ни будь паршивой инфекции?

— Простите босс, — он отошел от начальника на шаг, опуская руку с зажатой в ней веревкой.

— Простите… В следующий раз пойдешь в патрули если еще раз так ошибешься. А ты… — он вновь посмотрел на провинившегося раба, — а ты сейчас умрешь, — лаконично закончил он.

— Но это не правда, босс, меня подставили, — взмолился тот в ответ, падая на колени и хватая за штанину потного начальника.

— Убери от меня свои руки ничтожество, — он дернул ногой, вырываясь из рук раба и только сейчас заметил Хитрого и Джона, наблюдавших за всеми происходящими событиями, — О, новички! Это будет вам уроком, посмотрите что бывает с теми, кто провинился дважды! — он обернулся к охране и коротко произнес, — Казнить эту мразь.

На лице охранника не дрогнул ни один мускул. Он с безразличным взглядом повернулся к рабу и, достав пистолет, приставил его к голове стоящего на коленях человека с красным от слез глазами.

— Во славу Авалона, — произнес он спокойным, будничным голосом, как будто он сейчас собирался пойти приготовить себе чай, а не убить человека. По месту добычи разнесся выстрел и скулящие звуки, издававшиеся рабом, в тот же миг прекратились. Затем, он ногой перевернул мертвое тело и, удостоверившись что его работа окончена, убрал пистолет в кобуру. Босс, тем временем, ударил по плечу второго раба и похвалил его:

— Хорошая работа, ты прямо сейчас переводишься в поселение, можешь идти туда, я сообщу охране, чтобы тебя пропустили, — Босс сел в машину и уехал.

— Все, продолжаем работу, хватит прохлаждаться, — проговорил один из охранников и рабы отправились к киркам и лопатам, смерив презрительным, полным ненависти взглядом шагавшего по пыльной дороге стукача.

— А вы, — охранник повернулся к Хитрому и Джону, — увезите этот кусок мяса на склад, скажете там кому ни будь из охраны, что привезли корм собакам, — последние слова он произнес с усмешкой.