Брайан Стэблфорд - Путешествие к Центру

Мы стояли, прижавшись к ее гладкой поверхности, пока скрежет не стих и крещендо не уступило место былому спокойному шуму. Только тогда стало возможным говорить.

— Туда, — гортанно произнес Гююр. Он показал направо, в направлении, откуда пришел звук выстрелов. В ту сторону, где растения не сильно выступали за отведенное им место, уходила вдоль стены узкая, извилистая тропинка. Идти по ней было достаточно легко, и мы пустились бегом.

Через сотню метров мы наткнулись на полуголого спирелла и едва одетую китнянку, склонившихся над окровавленным телом. На теле было темное исподнее, вроде того, что мне доводилось видеть раньше, — под военно-космической формой. Китнянка была не кто иная, как Джейсинт Сьяни; спирелл, все еще державший автомат направленным на убитого, был мой старый знакомый Хелеб.

Пока мы с Амарой Гююром подходили с одной стороны, с другой показались еще два вормирана. По моим подсчетам, ситуация, в которой я оказался, стала теперь в пять раз хуже. Я быстро приблизился к покойнику. Это был Халекхан. Он получил три выстрела в грудь, и его буквально разрезало пополам. В руке был зажат пистолет-огнемет, из которого он так и не выстрелил. Я даже не пытался до него дотронуться, но Хелеб обхватил меня за горло волосатой рукой и крепко держал, пока один из вновь прибывших не взял оружие себе. Когда он отпустил меня, я остался стоять на коленях, но отвернулся от трупа, чтобы посмотреть на тех, кто взял меня в плен.

— Это тот самый ублюдок, который устроил нам засаду, — сказал Хелеб. — Я его видел прямо перед тем, как роботы взяли нас всем скопом.

Я понял, что он обознался, но говорить об этом и не подумал.

— Он был один? — проревел Амара Гююр. В голосе его звучала неуверенность; вероятно, в засаде он не высмотрел никого, но я-то понимал: сложить два и два он способен, особенно после того, как стало очевидно, что военные используют пистолеты-огнеметы, а это не в стиле наших предыдущих пленителей.

Хелеб поколебался и произнес:

— Думаю — да.

— Он думает!

Хелеб залебезил перед объятым яростью Гююром. Чтобы заставить спирелла раболепствовать, надо сильно потрудиться. Ни одному человеку еще не удавалось добиться такого эффекта.

— Я тоже никого больше не видела, — вставила китнянка. Гююр посмотрел на автомат в руках Хелеба.

— Сколько выстрелов у тебя осталось? — спросил он. Хелеб отстегнул магазин и посчитал.

— Три.

В его голосе не прозвучало восторга по этому поводу, и я понимал почему. Ни у кого больше ничего не было, кроме нижнего белья, в котором они залезли в термоскафандры. Ублюдки, наблюдавшие за нами, оставили кое-кому оружие, но без лишнего боезапаса. Хелеб выпустил дюжину выстрелов впустую, прежде чем попал в Халекхана, на поприще насилия он привык действовать с избытком. Теперь у него осталось только три пули. Он тоже умел считать, если его заставить, и подсчет сказал, что здесь в кустах могут быть еще трое воинов Военно-космических сил плюс один крупногабаритный андроид.

Я оглядел покореженные и израненные заросли, разорванные на части не нашедшими своей цели пулями. Некоторые из них истекали густым бурым соком, и это страшно напоминало кровоточащие раны. Одно из насекомоподобных существ тоже угодило под выстрел; его серые с коричневым липкие внутренности были разбрызганы по окружающей зелено-лиловой листве. Скелет этой твари имел скорее кожистый, чем хитиновый состав; жесткими были только шесть лапок. Они еще вздрагивали конвульсивно, подстегиваемые каким-то автоматическим рефлексом, но прямо на глазах заметно сбавляли темп.

Совершенно очевидно, что шансы собраться вместе и объявить перемирие, до тех пор пока не найдется выход из нынешнего затруднительного положения, были почти нереальными. Звездный капитан не принадлежала к тем, кто умеет прощать, а одного из ее парней только что убили. Я мог себе представить, какую это вызовет в ней ярость, даже если Хелеб всего лишь мстил за то, что случилось с тремя их людьми.

Я попал в руки не тех, кого надо: то ли пленник, то ли заложник. И совершенно не понимал, зачем таинственные наблюдатели отвели мне такую роль, потому что — слепому видно — они подсунули меня Амаре Гююру, сделав все так, как следовало.

— Не важно, был он один или нет, — задумчиво произнес Гююр. — Если остальные люди здесь, они наверняка слышали выстрелы и тот гам, который после них поднялся. Но там только три солдата, и они, похоже, не меньше нашего желают уничтожить андроида. Даже если у них есть ружья, мы — сильнее. Нас пятеро, а теперь, когда появился огнемет, мы все вооружены.

Я проверил его арифметику и, ничуть не удивившись, нашел ее резонной. У обоих вормиранов, подошедших с другой стороны, было по игольнику. Теперь один из них отдал огнемет Хелебу, а тот сунул свой автомат Джейсинт Сьяни. Ее явно причисляли к боевой единице, и не менее очевидным было то, что в случае чего ее смерть будет вполне допустимой. Она против такого распределения не протестовала, хотя именно Хелеб оставил автомат почти без боезапаса. Я медленно поднялся на ноги. Гююр подвел меня к серой стене и еще раз пристально посмотрел мне в глаза.

— Убей его! — крикнул Хелеб.

— Заткнись! — огрызнулся Гююр, не желая, чтобы ему давали советы. — Хелеб, ты пройдешь недалеко вдоль стены в ту сторону, откуда пришли мы. Держи пистолет наготове. Севиир — в другую. Каат — в джунгли.

Пока они расходились, исполняя приказ, он молчал. Затем немного расслабился.

— Зачем мы здесь, мистер Руссо? — тихо спросил он. Я и представить не мог, что он захочет обсуждать абстрактные вопросы. Его заботы носили куда более насущный характер.

— Они наблюдают за нами, — сказал я ему. — Мы не можем их видеть, но готов побиться об заклад — им видно все, что мы делаем. Возможно, они способны даже подслушивать наши мысли. Они хотят посмотреть на наши реакции, и я думаю, что ваш друг спирелл уже разочаровал их.

Гююр убрал губы с зубов. Сейчас он действительно походил на помесь волка с крокодилом, а изо рта у него воняло гораздо сильнее, чем раньше.

— Не думаю, что у нас осталось много секретов, — сказал он. — У тебя есть маленькие ранки на шее, мистер Руссо, у меня тоже. Моя раса обладает более четким чувством времени, чем ваша, и я знаю, что с момента, когда нас захватили, прошло двенадцать дней. У них было время изучить нас очень дотошно, и, возможно, у них есть методы исследований, о которых мы понятия не имеем. Ты не согласен?

— Похоже на то, — уступил я. Он был безобразен на вид, и образ мышления имел злонамеренный, но дураком его назвать было нельзя.

— Когда ты сделал вывод, что они останутся недовольны, если увидят нас дерущимися, — продолжил он, — ты ведь считал их травоядными, как тетраксы?