Михаил Сухоросов - Наемник

— Не стыкуется. На фига такие сложности?

— Тоже верно. Со мной так не церемонились.

— Ты бы хоть рассказал, а то я вам уже всю свою подноготную выложил, а о вас пока ничего не знаю.

— А, — Роджер снова разбил рукой дым и выпустил короткое злое ругательство. — Не укладываемся мы в историческую экологию, или как оно там называется. Шесть лет уже тут кукуем. А угадали мы сюда — это вообще сказка. Меня-то в одном из миров Зоны завербовали…

— Сколько ж у вас, людей, миров? — голос Хельга прозвучал почти иронично — редкий случай. Роджер его проигнорировал и ответил на мой непрозвучавший вопрос:

— Миры Зоны — это миры, где Институт имеет официальный статус. Не то что бы колонии, просто миры с менее развитой технологией. И пушечное мясо, вроде меня, вербуют именно там. Войны-то постоянно идут…

— А из-за чего?

— Думаешь, мне объясняли? — криво усмехнулся он. — Я ж тогда только после Академии, звание получил, щенок совсем — и тут подкатил ко мне вербовщик. Наплел с три короба — насчет благородных целей, защиты свободы, контракт предложил — не контракт, а разлюли-малина, ну я, сопля дурная, и подмахнул в присутствии трех свидетелей. А в контракте оказалась парочка симпатичных ловушек, и не имел я по этой бумажке никаких особых прав и привилегий. Врать не буду, платили хорошо, но по условиям, меня в течение десятка лет могли в любую задницу пихать.

— Погоди-ка, а в самой Пятерке ты был?

— Как же, черта лысого! Сидели почти безвылазно на какой-то базе, якобы жестоко засекреченной, городишка рядом — смех и грех, на все это недоразумение один кабак и две нормальных бабы, так что когда на операцию послали — не поверишь, обрадовался. Я тогда секцией бронепехоты командовал — три легких машины, две тяжелых, два десятка обслуги, сорок десантников, половина — щенки необстрелянные, Вилли тогда из таких же был. Естественно, операция назначается в другом мире, и естественно, никаких координат на этот счет нам не дают. Ничего кроме карты, направления, ориентиров… В общем, рванули. Первая машина прошла, я на второй, на тяжелой. Прыгнули. Я сразу сообразил — что-то не так, а потом и понять-то ни хрена не успели. Такое ощущение, что с высоты метров, наверно, десять гробанулись, в машине — все друг на друга, ребята орут, двое — сразу насмерть, в том числе водитель, оптические системы — к черту… Ну, думаю, влетели. Началось. Сами ослепли, другие машины вызываю — одни помехи. Делать нечего, выглядываю. Вокруг, сам понимаешь, горы, стоим метрах в двух от пропасти. Я сначала думал — сбрендил, на карте-то никаких гор… Потом прислушался — тихо, никто в нас не стреляет. Огляделся — одна машина в котловине, вторая рядом с нами приземлилась, еще одна внизу догорает. Куда последняя делась — до сих пор не знаю. Уцелело нас — человек сорок, половина пораненные, с переломами, ну, шлепнулись здорово. Ладно, думаем, ошибка, сидим, ждем, когда нас отсюда вытаскивать будут. Неделю ждем — никого. Отправил троих ребят на разведку — выяснить хотя бы, куда это мы попали и что тут к чему. Часика через четыре возвращаются мои разведчики, шары по полтиннику, волосы дыбом. Рассказывают: прошли немного, повстречали типа в латах и с арбалетом, давай его выспрашивать — а с тем истерика, он их за каких-то колдунов принял…

Отлично представляю состояние того парня: топал себе по лесу со своим верным арбалетом, и на тебе — напоролся на автоматчиков…

Роджер помолчал немного, продолжил, голос его звучал ровно:

— Ну вот, опуская подробности, принялись мы тут в конце концов робингудить помаленьку. Тоннель отрыли, через который мы пришли — он завален был, — пещеры в склонах нашли — натуральная крепость, только непонятно, кто и когда построил. Оружия — ворох, только человеку там ничего не подходит… Потом покажу. И вот, только все более-менее в норму пришло, являются ко мне два клоуна из Института, давай мне жевать насчет исторической экологии, всякого прочего… Объясняют, что мы тут лишние, предлагают возвращение организовать, контракт восстановить… Ну, я как про контракт услышал — совсем взбеленился. А с какой, говорю, стати вы решили, что я контракт собираюсь возобновлять? И из ребят моих на это никто не пойдет. Они давай на сознательность давить, про историческую экологию рассказывать… Меня и прорвало. «Где ж вы, говорю, были стервы, пока мы тут пропадали?!» — в голосе Роджера впервые за все время рассказа прозвучала неприкрытая злость. — Они туда, сюда, потом говорят: если вы не согласитесь, мы вас уничтожим. Валяйте, говорю, попробуйте. Они ребятам предложили: кто с ними уйдет, будет вольной птицей. Знаешь, — он улыбнулся даже с некоторой гордостью, — ни один не ушел. Этих двух придурков чуть не повесили, еле отбил. Короче, попытались они нас и в самом деле уничтожить, чуть не в тот же день, только ни фига у них не выгорело, кроме неприятностей.

— Погоди-ка, — я поскреб бороду. — У них ведь, по идее, полное техническое превосходство.

— Так это по идее… На самом деле существует у них какой-то пакт — в Пятерке, в Зоне, даже в Приграничье. Досконально не знаю, просто переброс в слаборазвитые миры высоких технологий резко ограничен. В частности, любого оружия, исключая, по-моему, только стрелковое. А потом, технология технологией, но знание местных условий что-нибудь, да значит.

— Ага. А я, значит, нужен для эффективности защиты?

— И еще, пожалуй, для коллекции.

— Я в принципе согласен. Только у меня по отношению к ребятам, смертникам, вроде меня, тоже обязательства имеются.

— Эту институтскую публику я знаю. Не дадут они тебе их выполнить, каких бы благ ты им при этом не желал.

Похоже на правду… А с другой стороны, совесть моя чиста — Друга Апачей я с весточкой отправил, а на пулю прыгать — я еще не настолько сдурел…

В распахнувшуюся со стуком дверь влетел Большой Швед:

— Роджер! Парламентеры, идут к ущелью!

Роджер поднялся, затянул пояс, физиономия — танком:

— Институтские?

— Похоже, так.

Хельг неодобрительно покачал головой и проверил, легко ли ходят сабли в ножнах. Весь предыдущий разговор он явно списал за счет эксцентричности рода человеческого. Роджер повернулся ко мне:

— Ты со мной?

— Конечно. Спорим на пачку сигарет — будут требовать мою голову?

— Принимается. Швед, разбей.

Договорили мы уже на ходу, а потом Роджер дунул так, что я еле успевал за ним. Хельг по своему обыкновению пристроился чуть позади меня.

Так, а в ущелье, по которому мы сюда пришли, выходит эта стенка. Наблюдательный пост по уму сделан: бортик из камней, что-то типа дозорной площадки… А в нескольких метрах вниз по склону, до половины гусениц в траве — здоровенный танк. Да, хоть невооруженным глазом видно, что сняли с него все, что только можно снять и что может понадобиться, все равно внушительно выглядит. Приплюснутая громадина серо-стального цвета, ствол задран в небо, как хобот атакующего слона, колеса чуть не по грудь мне, траки гусеничные щерятся шипами размером почти в ладонь… Я не сразу разглядел троих рядом с этой махиной — один с автоматом и в хаки, двое в зеленых суконных куртках и с арбалетами. Тот, что с автоматом оказался Вилли, он сообщил — на сей раз кратко: